Читаем Холодное время полностью

– Она не назвала его имени. Под тем предлогом, что это ради моей же безопасности. Как же! Типа он страшно опасный, безжалостный злодей. Мерзкий ублюдок. Сначала он замочил другого человека из их группы, какого-то легионера, потому что тот отказался ему подчиниться. Он вынул нож и прикончил легионера одним ударом. Все были в ужасе, а убийца спокойно оттащил труп и скинул его в воду, между дрейфующими льдинами.

Амадей высморкался. Он дошел в своем рассказе до самого главного, смерти матери, и запнулся.

– Ну же, – выдохнул Адамберг.

– Дня через три-четыре, не помню точно, когда они совсем ослабели от голода и холода, а туман и не думал рассеиваться, тот ублюдок сказал, что он не прочь бы потрахаться, прежде чем откинуть копыта. Его слова были встречены гробовым молчанием, потому что после смерти легионера все дико его боялись. Он стал начальником и держал их в страхе. Врач – среди них был врач, которого все называли док, – все же возразил ему: “У вас на это даже сил не хватит, похвастаться будет нечем”, – или что-то в этом роде. Его слова привели убийцу в ярость, и он сказал отцу: “Ты тоже считаешь, что я не смогу трахнуть твою телку?” Отец встал, пошатываясь, но его удержали, чтобы избежать драки.

Амадей вытащил еще один платок.

– Соболезнуем вам, – сказал Бурлен.

– Ночью их разбудил крик моей матери. Он лежал на ней и уже засунул руки под… короче, уже засунул руки. У матери хватило сил отпихнуть его, и он упал задом прямо в костер. Ну, это как раз меня не удивляет, – усмехнулся Амадей. – Он вскочил и стал хлопать себя по заднице, чтобы потушить огонь. Он был смешон, понимаете, и унижен. Мало того, мать засмеялась, обзывая его на все лады, скотиной и мудаком, – у нее со словарным запасом было все в порядке. Но лучше б она промолчала, бедняжка. Потому что этот гад разъярился, набросился на нее и заколол одним ударом ножа в сердце. И ее тоже скинул под лед. Освещая себе дорогу горящей деревяшкой. А отец даже не шелохнулся. Как, впрочем, и никто другой.

Молодой человек взял из коробки еще два платка. Возле его гуттаперчевых рук их образовалась уже целая кучка.

– Почему они не убили его? – продолжал Амадей. – Их было десять человек! Десять против одного! “Авторитет”, ответила мне на это Алиса Готье, у него был “авторитет”. А главное, только он еще и мог бродить по острову в поисках жрачки. На случай если туда занесет какую-нибудь гагарку или чистика. Так что они молчали в тряпочку и безучастно, в полном изнеможении ждали, когда он вернется. Как-то вечером он притащил им тюленя, перебив ему хребет палкой. Он был весь в крови, и от него воняло рыбой. Вот тут отец и док встали, чтобы помочь ему донести добычу и разделать ее. Он приказал им бросить в костер камни, чтобы зажарить на них эту тушу.

На этот раз Амадей вытер нос тыльной стороной руки.

– Алиса Готье рассказывала об этом с блеском в глазах, не проронив ни слезинки, словно это было самое памятное гастрономическое переживание в ее жизни, типа гигантского лосося или чего-то в этом роде. Тюленя им удалось растянуть на несколько дней. Конечно, нельзя не признать, что этот ублюдок мог убить их всех и оставить еду одному себе. Ан нет, он накормил всю группу. И этого у него не отнять, сказала Готье. А когда туман наконец рассеялся, они, собрав последние силы, добрались назад, на остров Гримсей. Только вот еще что… – Теперь, когда жуткий эпизод с матерью остался позади, Амадей заговорил громче, и голос у него был уже не такой простуженный. – Он сказал: “Они оба умерли от холода. Всем ясно? Наутро мы обнаружили их замерзшими. Если кто-то из вас проболтается, я зарежу его, как этого тюленя. А если вам этого недостаточно, то я убью ваших детей, убью жену, а если жены нет, то мать, брата, сестру и всех, кто мне под руку попадется. Прикончу при малейшей оплошности. Вот вы сейчас думаете: мы донесем на него, и он отправится за решетку. Ошибаетесь. Мои люди рабски преданы мне. Когда мы окажемся на Гримсее, я предупрежу их по…” – Амадей нахмурил брови, пытаясь отыскать нужное слово в своей затуманенной памяти. – Алиса Готье употребила какой-то странный термин. Да, он предупредит своих людей по tölva. Tölva – это компьютер, как она мне объяснила. Исландцы изобретают собственные названия, чтобы бороться с американизмами. “Тёльва” переводится как “считающая ведьма”. То есть компьютер, понимаете? Маме бы понравилась “считающая ведьма”. Она ведь ничего не смыслила в компьютерах.

Молодой человек улыбнулся сам себе, забыв на мгновение о присутствии полицейских.