Читаем Холодное время полностью

– А куда мне было деться, я ж это письмо изучила вдоль и поперек, пока размышляла. И потом, мне надо было прочесть адрес, чтобы выбрать правильный отсек в почтовом ящике: “Париж”, “Пригороды”, “Провинция” или “Зарубежные страны”. Тут важно не ошибиться, не то корреспонденция затеряется. Я сто раз перепроверила, семьдесят восьмой департамент, Ивлин, и только потом опустила письмо. Но теперь выяснилось, что она умерла, и я боюсь, что совершила ужасную глупость. А вдруг письмо послужило причиной чего-то. Чего-то, что ее убило. Тогда это будет непреднамеренное убийство? Вы не знаете, от чего она умерла?

– Всему свое время, мадам, – сказал Данглар. – Вы очень нам помогли. Любая другая на вашем месте забыла бы о письме и никогда бы не пришла к нам. Ивлин, семьдесят восьмой департамент, понятно. А вы не заметили фамилию получателя? Вдруг вы чудесным образом ее запомнили?

– При чем тут чудесный образ, у меня хорошая память. Месье Амадею Мафоре, конный завод Мадлен, улица Бигард, 78491, Сомбревер. Ведь я правильно бросила его в отсек пригородов?

Адамберг встал и потянулся.

– Потрясающе, – восхитился он и, подойдя к ней, фамильярно потрепал ее за плечо.

Этот неуместный жест она отнесла за счет его радости, да она и сама чувствовала себя счастливой. Отличный денек выдался, девочка моя.

– Но я хотела бы понять, – сказала она, посерьезнев, – не послужил ли мой поступок причиной смерти мадам Готье, ну, рикошетом, так сказать, или что-то в этом роде. Знаете, я правда очень встревожена. И раз этим заинтересовалась полиция, видимо, она умерла не в своей постели, я не ошибаюсь?

– Вы тут ни при чем, мадам, уверяю вас. И лучшее тому доказательство – тот факт, что письмо было получено в понедельник, во вторник самое позднее. А мадам Готье умерла во вторник вечером. И за это время она не получала никакой корреспонденции, к ней никто не приходил и не звонил ей.

Мари-Франс с облегчением выдохнула, а Адамберг взглянул на Данглара: мы ей соврем, не скажем, что в понедельник и во вторник у Готье были посетители. Зачем портить ей жизнь.

– Значит, она умерла своей смертью?

– Нет, мадам, – неохотно признал Адамберг. – Она покончила жизнь самоубийством.

Мари-Франс вскрикнула, и Адамберг положил ей руку на плечо, на сей раз успокаивающим жестом.

– Мы полагаем, что в этом письме, которое мы считали утерянным, она написала свою последнюю волю, обращаясь к близкому другу. Следовательно, вам не в чем себя упрекнуть, скорее наоборот.

Адамберг еле дождался, пока Мари-Франс выйдет из здания под учтивым эскортом Данглара, чтобы позвонить комиссару 15-го округа.

– Бурлен? Я нашел твоего парня. Получателя письма Алисы Готье. Амадей что-то там, в Ивлине, не беспокойся, у меня есть точный адрес.

Нет, определенно, у него нет никакой памяти на имена. Мари-Франс дала бы ему сто очков вперед в этом деле.

– И как тебе это удалось? – оживился Бурлен.

– Мне лично ничего не удалось. Неизвестная женщина, удержавшая от падения Алису Готье, собрала ее вещи и случайно сунула письмо себе в карман. А главное, что после долгих раздумий – отмерив свою мысль семь раз, я избавлю тебя от подробностей – она его отправила, и самое-самое главное – запомнила адрес получателя. Она выпалила мне его без запинки, как ты прочел бы мне басню о Вороне и Лисице.

– С чего бы я стал читать тебе басню о Вороне и Лисице?

– Ты не знаешь ее наизусть?

– Нет. Разве что “какие перышки, какой носок”. Темное место. Что еще за носок такой? Впрочем, лучше всего запоминаешь именно то, что непонятно.

– К черту ворону, Бурлен.

– Ты сам о ней заговорил.

– Извини.

– Дай мне адрес этого типа.

– Диктую. Амадей… Ма-фо-ре.

– Амадей. Похоже на “Деде”, сосед не ошибся. То есть он пришел сразу, как получил письмо. Продолжай.

– Конный завод Мадлен, улица Бигард, Сомбревер. Доволен?

– Доволен, только я должен вечером закрыть дело. Судья устроил мне скандал из-за кириллицы, так что я выиграл всего один день. Поэтому я сейчас беру машину и мчусь к вашему Амадею.

– Можем мы с Дангларом поехать с тобой инкогнито?

– Из-за этого знака?

– Да.

– Ладно, – подумав, сказал Бурлен. – Я понимаю, если уж возьмешься решать головоломку, она потом не отпускает. Только скажи мне, почему эта женщина пришла к тебе, а не в мой комиссариат?

– Тут все дело в магнетизме, Бурлен.

– А если честно?

– А если честно, она каждый день проходит мимо. Вот и вошла.

– А почему ты сразу не направил ее ко мне?

– Потому что она купилась на обаяние Данглара.

Комиссар Бурлен доехал быстро и вот уже пятнадцать минут топтался в ожидании коллег перед высокими деревянными воротами, за которыми находился конный завод Мадлен. В отличие от Адамберга, никогда не выказывавшего никаких признаков нетерпения, Бурлен обладал бурным темпераментом и вечно бежал впереди паровоза.

– Куда вы подевались, черт возьми, а?

– Нам пришлось дважды остановиться, – объяснил Данглар. – Когда комиссар увидел почти полную радугу, а я – потрясающую часовню тамплиеров.

Но Бурлен уже его не слушал, не отнимая пальца от звонка.