Читаем Холодное солнце полностью

Мальчик сидел на металлическом складном стуле напротив пластикового стола. Он не вздрогнул при их появлении, даже не повернул голову. Просто смотрел на свои колени. По другую сторону стола находились еще два металлических стула: для Пателя и Чандры.

Мальчик наконец поднял голову. Его круглые, как блюдца, глаза перебегали с Пателя на Чандру и обратно так, словно он не мог решить, на ком сосредоточить внимание. На вид ему было около шестнадцати.

Чандра первой задала вопрос.

– Имя?

– Рави.

Или даже пятнадцать, подумал Патель.

– Возраст? – спросил он.

И стал ждать, пока Чандра переведет. Но мальчик ответил сам:

– Четырнадцать.

Патель поднялся.

– На минутку, – сказал он Чандре и вышел в коридор.

Когда та вышла, сержант прислонился спиной к закрытой двери.

– Так нельзя, – произнес он, с трудом сдерживая злость, – он же несовершеннолетний. Должен быть какой-то протокол, даже если у вас принято как-то иначе. Да, я привык к такому. Но нельзя сажать подростка в тюрьму ко взрослым. Нельзя применять к подростку методы допроса для взрослых.

Чандра и глазом не моргнула.

– Только не корчите из себя социального работника, Патель. Это уже четвертое убийство. У нас нет ни единой улики. Представьте, какой шум поднимется в СМИ после пресс-конференции… Нам нужны зацепки, и немедленно.

На это Пателю нечего было возразить. Хоть он и должен был следовать собственным протоколам, но при этом находился вне своей юрисдикции. Технически это его никак не касалось. И все-таки…

– Вы можете показать мне протокол допроса?

– Нет.

– У вас предусмотрена процедура обжалования?

– Нет.

– Комитет по этике?

– Нет.

– Надзорные органы или арбитры, которые изучали бы полицейские процедуры и протоколы?

– Не смешите.

Патель глядел на нее в упор. Чандра смотрела на него.

– Я хочу выразить свое несогласие. – Он подался вперед.

Чандра не двинулась с места.

– Кому вы хотите выразить несогласие? Своему начальству или моему?

– Только вам. – Всем своим видом он выражал праведное негодование. – Продолжим, только давайте с ним помягче.

Они вернулись в комнату и вновь заняли свои места.

– Ты говоришь по-английски? – начал Патель.

– Да, сэр.

– О’кей, – сказала Чандра. – Расскажи нам, что произошло сегодня утром.

Мальчик содрогнулся.

– Я каждое утро приношу пакет молока для мадам, обезжиренного. Обычно звоню в дверь, и служанка, Сарала, открывает и забирает молоко. Я думаю, Сарала много отлынивает от работы. Ленивая леди. Сегодня я звоню – никто не открывает. Такого не бывает никогда. Если Саралы нет, то мадам сама открывает дверь. Потом я вижу – дверь открыта. Почему? Я думаю. Толкаю дверь – и что-то не так.

Глаза-блюдца сузились, мальчик покачал головой.

– Сарита-мадам всегда ходит в западной одежде. А теперь лежит в кровати в сари и с тикой…[16]

– Тикой?

На его выразительное индийское лицо легла тень, и он, отведя глаза, уставился в пол.

– Я знаю, она мертва. Я ничего не трогаю, сэр. – Он поднял глаза на Пателя, буквально на миг, после чего снова уперся взглядом в пол.

– И что же ты сделал?

– Я ничего не трогаю, иду в коридор и звоню в полицию по городскому телефону. Мой телефон не ловит из дома Сариты-мадам.

Чандра со значением покосилась на Пателя. Тот продолжал смотреть на подростка.

– Так, а почему после звонка ты отправился домой?

– Мне не по себе, сэр.

– Зачем ты собирал сумку? – спросила Чандра.

– Я хочу в свою деревню, повидать маму.

В дверь постучали, и вошел констебль с подносом. Под настороженным взглядом мальчика он поставил пластиковые чашки и треугольную коробку бисквитов. Патель прочел название «Британия милк биккиз». В голове всплыла старая патриотическая песня «Правь, Британия».

Каждый взял по бисквиту. Пластиковый стакан был до того тонким, что мальчику пришлось держать его за края. Рука дрожала, однако он не пролил ни капли. «Правь, Британия! Британия, правь волнами…» В чем-то мальчик напоминал собаку. Возможно, дело в его выражении, манере поведения рожденного прислуживать?

– Так, давай еще раз и от самого начала, – сказала Чандра. – Можешь рассказать, что именно произошло этим утром? Не спеши.

Подросток смахнул крошки со рта и выпил чай, затем глотнул воды и начал по новой. Как и в первый раз, когда он добрался до той части, когда обнаружил тело Сариты Мохан, вопреки обыкновению завернутое в сари, взгляд его скользнул в сторону. Глядя в пол, мальчик рассказал, как осознал, что госпожа мертва, и как он позвонил в полицию. На сей раз он не стал поднимать глаза на Пателя.

Когда парень закончил, Чандра отпустила его в туалет в сопровождении констебля. Патель ощутил монотонное биение в черепе. Вероятно, джетлаг. Дома сейчас семь утра. Ему самому нужно было в туалет, а еще хотелось есть и пить. Сержант взял второй бисквит. Сладкий и хрустящий, лакомство для детей. То, что нужно. Он съел еще один.

Чандра переговорила с младшим инспектором за дверью и вернулась.

– Им он поведал ту же историю.

– Он что-то недоговаривает.

– Что будем делать?

– Пусть рассказывает снова и снова, пока нить не распутается. Стандартный метод.

– Я знаю метод получше – и побыстрее.

– Какой же?