Читаем Холодное лето полностью

Конечно, играл я в своем театре и комедийные роли (многие из них я очень люблю — например, Шубина в «Маленьких комедиях большого дома»), участвовал в водевилях — настоящих, с танцами и пением куплетов — например, сыграл Клавдия Сенежина в «Последнем параде» А. Штейна. Но все же из плена комедии я, к счастью, стал вырываться. В кино появился Серпилин, потом Иванов в «Нашем доме» и Дубинский в «Белорусском вокзале».

Я очень люблю драматургию А. П. Чехова, в институте играл доктора Астрова. И вот мне посчастливилось сняться у замечательного И. Хейфеца в фильме «В городе С.» (по повести «Ионыч») и сыграть Гаева в «Вишневом саде».

Очень дорога для меня и интересна роль Судакова в Пьесе В. Розова «Гнездо глухаря». Судаков — человек незаурядный; он занимает очень ответственный пост. Но он из тех людей, которые, достигнув важного поста, забывают о тех, о которых они, казалось бы, и призваны заботиться, о тех, кто их на это место поставил. Судаков в нашем спектакле не сделан плохим человеком. Это было бы слишком плоско. Да и Чехов говорил, что нет совсем плохих или совсем хороших людей, есть люди, в которых больше плохого или больше хорошего. Вот и мой Судаков хороший, в общем, человек. Но он не может противостоять каким-то явлениям жизни, которые топят и засасывают его как личность. Он слабый человек, закрывает глаза и уши на то, что должно тревожить его. Одним словом, глухарь. Есть в нем много нелепого, суетного. И все-таки он заслуживает и сочувствия.

Этот спектакль идет с большим успехом. И неудивительно. Очень значимые социальные проблемы он поднимает. И пьеса талантливо написана. Каждая реплика в ней, как говорится, поджарена. И роли прекрасные. Хорошая драматургия — это праздник для актера…

Но хочу сказать вот о чем. Я уже упоминал о том, что почти до сорока лет играл небольшие, даже незначительные роли в театре. Так как-то уж сложилось — долго не находилась своя «стезя», свои герои. Мой творческий потенциал перекипал, не находя выход а… Чувствовал я себя хоть и не ущербным, но «маленьким» актером. И на моей личной жизни мои профессиональные проблемы, конечно, сказывались, мы с женой долго жили в стесненных условиях, дочь наша появилась на свет позже, чем нам хотелось бы, — в 1954 году, а поженились мы в 45-м и долго были счастливыми владельцами всего одной раскладушки. А потом наступила полоса крупных работ, увлекательных открытий. Хорош бы я был, если бы пришел к этому времени с комплексом духовной неполноценности! Как важно уметь ждать… И как я благодарен моей супруге, Надежде Юрьевне Каратаевой, за то, что она всегда верила в меня и поддерживала. А ведь могла — и справедливо! — пожаловаться. Мы жили непросто, долго откладывали появление нашей дочери на свет. Да и не самым лучшим мужем был я в пору ожиданий своей настоящей роли… Спасибо, что моя мать все понимала и во многом способствовала укреплению нашей семьи, она полюбила Надю, поддерживала ее.

Проработав много лет в театре, я по-прежнему ужасно волнуюсь перед премьерой. Только отыграв несколько спектаклей, чувствую, что обретаю почву под ногами… К сожалению, критики у нас любят ходить на первые спектакли.