Читаем Хохот степей полностью

— Багш, ты головой не ударился ли? — склонив голову на бок и повторив за шаманом прищур, прямо спросила девчушка. Шаман на мгновение прикрыв глаза ладонью, словно страшно устал за этот бесконечно длинный день, вдруг щелкнул пальцами второй руки. Что-то блеснуло в воздухе, и Хунаан подскочила, громко охнув и схватившись руками за зад.

Махнув рукой, чтобы следовала за ним, шаман пошел в сторону самого большого юрта. За нами, недовольно фыркая и сопя, как лесной ежик, пританцовывая, шла девица

— Багш! За что? — обижено вопросила Хунаан, когда мы уже добрались до юрта.

— За неуважение к учителю. За непослушание. За дерзость, — утомленно и печально произнес шаман, словно это его и правда расстроило.

— Но, багш, ты же никогда не злился? Что не так? И нет у тебя дочерей. Ты кто такая? — зло, со слезами в глазах вскричала девица, обвинительно указывая на меня пальцем.

— Сегодня я стала дочерью шамана. И сегодня же стану женой илбэчина, Эргета Салхи. А ты по глупости проявила неуважение к учителю, оскорбив его при человеке, которого не знаешь. Так что получила по заслугам, — почувствовав, что тоже начинаю уставать от переживаний и волнений, строго произнесла я.

— Оставь ее, Лисица. Она сама же у себя украла, — приподнимая полу шатра, произнес шаман, пропуская меня вперед. Когда я вошла, мужчина обернулся к ученице, вновь покачав головой. Затем, словно этого было довольно, посмотрел куда-то дальше, позвав: — Хэгшин!

Голос разнесся по странной долине, над которой то тут, то там, совершенно не правильно, висело сразу несколько радуг, а зелень слепила свой неправдоподобной сочностью.

Отпустив полу шатра, шаман прошел дальше, а я получила возможность осмотреться. Здесь было куда светлее, чем в тех юртах, что стояли в улусе. Вместо масляных ламп висели какие-то камни, очень похоже на тот громадный кристалл, что мы с Эргетом видели в пещере. Помимо них, всюду, где было можно, оказались привязаны амулеты, бусины, какие-то фигурки из дерева и яркие, двигающиеся даже без ветра, ленты

На полу лежал круглый, завитый как спираль, ковер, а по кругу, вдоль всего юрта, стояли сундуки и комоды. Подойдя к одному из сундуков, шаман распахнул крышку, начав что-то искать в ворохе тканей.

— Звал, багш? — в шатер заглянул молодой парень, что во время болезни кочевал с улусом Галуу.

— Да, войди, — шаман, наконец, отыскал, что было нужно.

Широкая полоса ткани, ярко-красная с вышитыми на ней рисунками и сложными узорами из бусин. Оставив сундук не запертым, шаман подошел ко мне.

— Руку протяни, Серебряная Лисица, — подав полосу ткани молодому шаману, Око Небес покачал головой, сжав мою правую ладонь своей. Хэгшин, словно сам все понял, начал медленно обматывать наши сцепленные конечности.

— Почему вы согласился, багш? — тихий вопрос Хэгшина прозвучал едва слышно в тишине юрта.

— Потому, что это путь к моей свободе, — руки младшего шамана замерли на середине витка. Подняв темные глаза, Хэгшин с волнением сглотнул, от чего кадык на шее сильно дернулся. — Не дергайся так. Ты давно уже готов.

— Но, багш, разве ты можешь уйти из Чоно?

— Могу. Как только МенгеУнэг станет женой Эргета Салхи.

— Почему ты согласился? — решила и я задать свой вопрос, почувствовав, что имею на это право. — Почему не предвидел, что придется назвать меня дочерью? Я же вижу, что ты против.

— Против или за, какое это имеет теперь значение? Мы, шаманы, не видим путей собственной жизни. А иногда бывает, что духи и нас водят за нос. Я знал, что твоя судьба связанна с Чоно, но не знал, что она пересекает и мою. Может, это даже не плохо, что ты, девушка без семьи, станешь дочерью шамана. Все же, я больше, чем пять десятков лет служу Орде. Почему же не сделать что-то для нее напоследок, раз уж духи решили сжалиться надо мной. После стольких лет.

Обряд, который должен был сделать из меня дочь шамана, оказался очень коротким и простым. Хэгшин просто полили на наши сплетенные руки кобылье молоко, затем воду из кувшина и присыпал какой-то пылью. Затем пробормотал положенное обращение к духам степи. Размотанную, мокрую ткань повязали мне на талию вместо привычного пояса.

— Теперь, МенгеУнэг, нужно нарядить тебя как достойную невесту, раз уж стала моей дочерью. Давай посмотрим, что подойдет к твоим волосам, — фыркнув, словно его это все забавляло, шаман подошел к другому сундуку, начав вынимать из него бусы и украшения. — Все, что в этом сундуке — будет тебе приданным. Мои ученики отнесут потом к вашему шатру.

Мне хотелось было возразить, но я заставила себя прикусить язык. И так сегодня вышло слишком много споров с этим человеком. Потому спросила я о другом.

— Цадах, мой дух он кто?