Читаем Хохот степей полностью

Покачав головой, я отправилась одеваться, решив оставить все, как есть. Даже если я и поняла часть законов степи, понять, на что способны кочевники ради достижения цели у меня выходило не всегда.

— Мы откочевываем от улуса как только приедет Эргет, — внезапно произнесла Ду Чимэ, осторожно надевая рубаху. Кажется, покусали ее не только за лицо.

Я едва не выронила головной убор, услыхав эти слова.

— Почему? — эта новость пугала, словно мы должны будем покинуть эту местность сами, без колдуна.

— Стада подъели все вокруг, нужно двигаться к другим пастбищам. Мать так решила. Потому будет пытаться сбыть меня с рук как можно быстрее.

Я и не заметила, как подрагивают мои пальцы, пока украшения на головном уборе не зазвенели. Кажется, если бы это могло помочь быстрее встретиться с Эргетом и как-то повлиять на то, чтобы остаться рядом с ним, я бы не задумываясь сунула голову в улей рядом с Ду Чимэ.

Хан принимал странные, на первый взгляд, решения. Вместо того, чтобы тут же, пока Орда Чоно собрана и на ходу, отправляться воевать со слабым княжеством, он решил все же вернуться в улус. Конечно, новость, что Великая мать совсем стала слаба здоровьем, не давала ему покоя, но благоприятный момент мог быть упущен, а старая женщина ему потом этого не простит.

Оставив нового хана в завоеванном, потрепанном улусе, отогнав часть скота в качестве добычи и отобрав сыновей на воспитание в семьи Чоно, Великий гнал Орду домой. Три луны минуло. Я смотрел ночами на черное, усыпанное искрами, небо, и думал, как сильно все может измениться в степи, стоит только ветру подуть.

Мой побратим, Тамгир, тащил шкуру барса, попросив у хана особого дозволения на охоту. Его лицо пересекали красные, вздутые шрамы, а хмурый взгляд не позволял задавать вопросы, хотя мне очень хотелось знать зачем он полез к такому зверю с ножом, а не с луком. Но эту часть он исполнил, и теперь я был обязан уговорить мать. Если Ду Чимэ еще не отдали в другой улус. Тогда Тамгир, скорее всего, украдет сестру у мужа, не опасаясь последствий.

Глядя, как небо пересекает серебряный хвост падающей звезды, думал, как там Менге Унэг. Справилась ли эта лисица? Смогла ли научиться всему, что нужно? Мать не станет противиться, когда узнает, какую девушку я привез в дом. Найти такую для илбэчина — большое счастье и редкость. Главное, чтобы никто из соседей не прознал, пока Лисица не обзаведется ребенком. Тогда уже остерегутся подходить к моему юрту. Даже за такой добычей.

— Ты вздыхаешь так тяжело, словно баба младенца выталкивает, — фыркнул Хар Сум, придерживая коня.

— Уж ты-то точно должен это знать, — не смог не поддеть я друга. Из этого похода все возвращались мрачными, задумчивыми. Словно не победу и добычу вели за собой, а ворох проклятий тащили за спинами. — Твоя жена уже должна разродиться?

— Да. Дюжину дней назад. Надеюсь, в этот раз будет дочь.

— Это как духи пожелают.

Принятая фраза вызвала только кривую усмешку на лице побратима. Кажется, он и сам был не рад, что завел этот разговор. Ведь духи могли пожелать и другое. Не редко бывало, что они забирали и мать и дитя собой, оставляя живым только печаль.

Улус показался с рассветом. Над белыми юртами вился серый дым, рисуя узоры на чистом небе и согревая сердце, что беспокойно билось в груди последние несколько дней. Казалось, стоит ступить под тень родной юрт, как все тревоги и невзгоды отступят.

Первыми бросились в глаза белесые пятна на земле. Трава под юртами почти не росла, и было хорошо видно, откуда убрали шатры.

Подняв руку, Великий хан, ехавший впереди, приказал остановиться. У ближайшей из оставшихся юрт в землю было воткнуто копье. Над ним, привязанное к древку, треплемое ветром, билось черное полотно. Переведя взгляд дальше, я видел почти у каждого шатра черную ленту, что заставляла крепче сжимать зубы. В улус пришла болезнь.

Когда все началось? Никто не может точно сказать. Все случилось очень быстро, словно болезнь на самом деле принес ветер.

В середине того дня к Ду Чимэ и правда приехали сваты. Громкие и веселые голоса, раздавшиеся с улицы, ржание лошадей, усилившийся шум — все это заставило нас со степнячкой поежиться. Девушка отказалась выходить наружу утром, сославшись на головную боль, чтобы раньше времени не показывать никому свое искусанное лицо, а я успела вернуться, выполнив половину своих обязанностей. Мы сидели, молча глядя друг на друга и жуя лепешки с творогом, когда гости пожаловали.

Высунув нос наружу, я только покачала головой. Эти гости были из богатой семьи. Не хорошо получится, если такие обидятся.

— Знаешь, кажется, твоя идея не самая удачная, — заметила я подруге, рассматривая серебряные узоры на седлах гостей.

— Почему? — невнятно уточнила та, пытаясь опухшими глазами рассмотреть себя в зеркале. Судя по голосу, Ду Чимэ все еще была довольна эффектом, не смотря на то, что опухоль уже немного сошла.

— Гости дорогие. Могут обидеться на твою выходку, — прямо сказала я, рассматривая через щель, как мужчин встречает хатагтай Галуу, в сопровождении Джай и других женщин.