Читаем Хофманн полностью

— Но если бы не съезд консерваторов, никакой бомбы в Брайтоне не было бы. Я вчера слушал радио, и там сказали, что речь идет о террористическом акте ИРА против консерваторов и, прежде всего, против госпожи Тэтчер. Клаудиа говорила нам, что вы тоже ирландец. Как вы относитесь к ИРА?

Клаудиа, неправильно истолковав молчаливую паузу Винсента, поспешила прийти ему на помощь.

— Ахим по профессии прокурор. Так что ты не сердись на него, это у него профессиональное — задавать инквизиторские вопросы, профессиональная болезнь! Ахим, расскажи-ка лучше, почему вчера вечером ты так долго задержался на работе? Кроме пары туманных намеков, мы пока так ничего и не знаем.

Она подмигнула Винсенту, но тот вдруг с интересом посмотрел на Ахима Зибера. На миг у него даже мелькнула мысль посвятить прокурора во все, но он тут же отбросил эту мысль. Вот сидят они тут в солнечные октябрьские дни на воздухе в маленьком уютном немецком городишке, кругом праздник, а он вдруг возьми и расскажи совершенно постороннему молодому человеку, да еще и без доказательств, что их подруга — убийца. Боже мой, какой абсурд! Он рассеянно отвел взгляд в сторону, отхлебнув пива. И вдруг речь Зибера дошла до его сознания. Взглянув на окружающих, он отметил, что все с напряженным вниманием слушают его. Зибер говорил на грамматически безукоризненном английском, но с совершенно ужасным акцентом и явно любовался своим риторическим искусством и всеобщим вниманием.