Читаем Ход королевы полностью

Они оба сели за стол, и мальчик запустил ее игровое время, нажав на кнопку над своим циферблатом часов. Бет пошла пешкой на четвертое поле ферзя, испытывая облегчение от того, что у нее право первого хода в игре против этого ребенка, который заставил ее так разволноваться.

Партия началась банально – с принятого ферзевого гамбита. Гирев взял пожертвованную пешку, покинувшую начальную позицию перед белым слоном, и оба соперника начали продвижение к центру доски. Но в миттельшпиле все вдруг стало сложнее обычного – Бет поняла, что мальчик выстраивает хорошо продуманную, изощренную защиту. Он делал ходы быстро – раздражающе быстро – и, казалось, точно знал, как будет действовать дальше. Бет создала несколько угроз его фигурам – он отреагировал на это спокойно. Прошел час, другой. Количество ходов разменяло четвертый десяток, а на доске еще была целая толпа фигур и пешек. Бет смотрела на мальчика, когда он делал очередной ход, смотрела на костлявую лапку, торчащую из дурацкой фуфайки, и ненавидела его. Он играл как робот. «Ах ты гаденыш», – подумала Бет и вдруг поняла, что взрослые, с которыми она состязалась, будучи ребенком, нечто подобное думали и о ней.

Перевалило за полдень, и большинство партий в зале уже завершились. Их игра подошла к тридцать четвертому ходу. Бет хотелось поскорее с этим покончить и вернуться к миссис Уитли, о которой она не переставала беспокоиться. Играя с этим неутомимым ребенком, глядя в его блестящие темные глаза и замечая энергичные короткие движения, она чувствовала себя старой и измотанной, а еще прекрасно понимала, что, стоит ей допустить малейший промах, мальчишка мгновенно возьмет ее за горло. Она взглянула на свой циферблат – осталось двадцать пять минут. Нужно было ускориться и добраться до сорокового хода прежде, чем упадет флажок. Если она не будет следить за часами, начнет отставать и он получит серьезное преимущество. Обычно в такое положение она сама ставила других игроков и теперь еще больше занервничала. Раньше Бет никогда не испытывала недостатка во времени.

Целью ее последних маневров была серия разменов фигур в центре доски – коня и слона на коня и слона, а размен ладей у нее был запланирован еще через несколько ходов. С одной стороны, это упростит позицию, с другой – они вступят в стадию эндшпиля, а Бет всегда старалась избегать шахматных окончаний. Однако сейчас, видя, что у Гирева остается еще сорок пять минут игрового времени, она ощущала тревогу, и надо было любым способом избавиться от этого дискомфорта, сдвинувшись с мертвой точки. Она взяла своим конем его ферзевого слона. Размен продолжился, будто оба игрока подчинялись предопределенности, а когда они закончили, на доске образовалось много свободного пространства. Теперь в каждом лагере были четыре пешки, одна ладья, один конь и король. Бет выдвинула своего короля с начальной горизонтали, и Гирев сделал то же самое. При таком положении на доске сила короля как атакующей фигуры проявлялась со всей очевидностью, и скрывать ее не было смысла. Главной задачей стало довести пешку до восьмой горизонтали и превратить ее в ферзя. Они начали разыгрывать эндшпиль.

Бет сделала глубокий вдох, тряхнула головой, словно хотела выкинуть лишние мысли, и сосредоточилась на позициях фигур и пешек. Нужно было разработать план.

– Кажется, нам нужно отложить партию, – услышала она тихий голос Гирева, почти шепот. Взглянула ему в лицо – бледное и серьезное, – а затем на часы. Оба флажка упали. Такого в ее партиях еще не случалось.

Бет потрясенно замерла на стуле, тупо рассматривая циферблаты.

– Вам нужно запечатать ход, – сказал Гирев. Он внезапно как будто тоже занервничал и помахал рукой арбитрам турнира.

Один из арбитров, мужчина средних лет в очках с толстой оправой, тотчас подошел к их столу, тихо ступая.

– Мисс Хармон должна запечатать свой ход, – сказал ему Гирев.

Арбитр взглянул на шахматные часы и кивнул:

– Я принесу конверт.

Бет снова уставилась на доску. Теперь позиция казалась четкой и ясной. Ей нужно было передвинуть пешку на четвертое поле ферзевой ладьи – этот ход она уже обдумывала раньше. Арбитр протянул ей конверт и деликатно отступил на несколько шагов; Гирев встал из-за стола и вежливо отвернулся. Бет написала на листе бумаги «P-QR4», сложила лист пополам, сунула в конверт и протянула его арбитру.

Затем она тоже встала, кое-как распрямив затекшую поясницу, и огляделась. Все партии уже закончились, но некоторые игроки не покинули зал – они, кто сидя, кто стоя, размышляли, рассматривая доски; несколько человек столпились у панелей, на которых были зафиксированы финальные позиции, и анализировали чужие завершенные партии.

Гирев повернулся к Бет все с тем же серьезным выражением лица:

– Можно задать вам вопрос?

– Да.

– Я слышал, что в Америке можно смотреть кино, сидя в машине. Это правда?

– Ты имеешь в виду автокинотеатры?

– Да. Смотреть фильмы с Элвисом Пресли прямо из окна машины. Фильмы с Дебби Рейнолдс и Элизабет Тейлор. Так можно?

– Конечно.

Внезапно на серьезном лице мальчика появилась широкая улыбка.