Геннадий Платонов

Хочу жениться

Ноги сохнут и ни хрена не держат. Руки тоже сохнут, да и сам как старый дрыщ стал. В зеркало лучше и не смотреть. Утром проснусь и долго лежу, пытаюсь понять, где это я и вообще кто я? Раньше хоть жена была, объясняла утром всё, но теперь и её уж два года как нет. Хитрая, ушла, а меня оставила. А мне это зачем, чего мне тут делать-то. Уже всё в прошлом.

Старость, на хрена мне эта старость, да ещё одному. Вот вроде вспомнил, Иван Иванович я. А лет мне, интересно, сколько? Может, восемьдесят? Нет, восемьдесят мне отмечали, я помню, торт был, а на свечках дочь сэкономила, всего восемь поставила. Мол, задувать проще.

Может, уже девяносто? Нет, не помню. Да и хрен с ним, в общем, возраст зрелой черепахи.

И так каждое утро. Потом, правда, расхаживаюсь, но потом. График простой у меня теперь, встал, конечностями потряс, что-то вроде зарядки. И проверки, все ли еще на месте или что отпало за ненадобностью, отвалилось. Пока не отвалилось все, болтается, все пять конечностей. Надо есть, а чтобы есть, надо готовить, а готовить и сил-то нет. Может, не есть, но есть хочется, вон как урчит желудок и что-то там тянет, болит. Хотя тянет и болит теперь везде.

Раньше хорошо, эту хрень всю жена делала, а я только ел, а теперь и делай я, и ешь, и убирай. Да не хочу я ничего ни убирать, ни делать. Как бы помереть тихо да поскорей. Но вот как? Но это я так только говорю, а когда на той неделе приперло что-то, помирать-то не хотелось, даже про Бога вспомнил, мол, дай ещё помучиться тут. И дал, вот мучаюсь, а про Бога-то уже и забыл.

Да, одному хреново. А с кем-то, наверно, лучше, хотя, может, и нет. Вот дочка всю плешь проела, давай с нами будешь жить. Давай – это легко сказать, их там целый табор, внук, зять, она и аж три жучки. Во как, почти стихами заговорил. Да ещё кот черный и страшный. Ну да, там меня только и не хватает. Полная кунсткамера. Мне покой нужен, а в этом бедламе какой покой. Внук этот рыжий, Матвей, челюсть стащил, так я неделю искал, а потом дочка привезла, говорит, у Матвея в игрушках нашла.

Что-то я опять запутался. Нет, Матвей – это правнук, а Настя – внучка, ну да, точно, какая она дочка – это же внучка. А тогда кто дочка? Нинка, что ли, да вроде нет, блин, совсем ничего не помню, надо у Насти спросить, кто есть кто.

Вчера ещё огорчение было, обычно я Семену иногда звонил, он умный, всё в этом ящике сидел, постоянно в интернете, говорит, там бабы голые, интересные. Чего в них интересного-то, теперь интерес весь повис. А он: там не только бабы, там и советы разные по здоровью, и приколы смешные. Всё мне рассказывал, агитировал, мол, давай купи себе этот компьютер, этот ящик с трубадурами.

Я не купил, а он в ящик вчера сыграл. Я позвонил, а мне сказали – помер вчера Семен. Теперь его там будут рассматривать и определять, куда его, к чертям или еще куда. А может, и не будут? Может, там и нет нечего. На похороны звали, мол, друг ведь ваш. Друг? Да, наверно, друг, мы с ним с юности знакомы. Потом, правда, лет до 60 не общались, у каждого своя история была. Вот после шестидесяти как-то опять сошлись. Мы тогда кого-то хоронили из наших институтских. Ну, там и сошлись опять и больше не терялись. Созванивались, даже встречались семьями. Но это давно было.

Сколько же ему было? Позвоню завтра узнаю, заодно, может, пойму, сколько и мне. А на похороны я не поеду, чего на них смотреть, я их много видел. Сожгут, наверно, потом выдадут пепел, а чей он, кто его знает, да и какая разница. Не верю я, что нас отдельно каждого сжигают, это сколько же дров, угля или газа надо. Врут они всё. Свозят всех и жгут вместе, потом по пакетикам развешивают, граммов по двести, и всё. А может, еще и собак с кошками тоже вместе с нами. А мы, дураки, ещё и деньги, и немалые, за это платим. И хороним этот «священный» пепел. Нет, точно дураки.

Лучше бы деревья нами подкармливали и к живому дереву ходили бы. Так и дереву польза, и веселей ходить к усопшему. Во сколько хрени в голову лезет. Значит, мозг ещё живой, извилины шевелятся. Сегодня вроде пятница, надо календарик оторвать и посмотреть, какой сегодня праздник. И за что выпить таблетки. Да, точно, пятница, значит, Сюзанна придет. Кто-то нанял, она меня обслуживает, и мне это нравится.

Убирает, готовит, разговаривает, гулять водит и моет. Последнее особенно приятно, я этого прям неделю жду. Гигиена – это, само собой, приятно, но тут девка, да ещё молодая, моет! Я об этом даже в юности не мечтал. Меня так только в детстве мыли. Тут иногда и фантазии разыграются. Вот, правда, зараза, щупать себя не дает, грозится пожаловаться. Но не жалуется точно. Мне про это пока никто не высказывал претензий.