<p>Хочу тебя ещё</p>

Суон Хантли

<p><strong>Рецензии</strong></p>

Удача – это остаток замысла.

— Бранч Рики

<p><strong>1</strong></p>

Мой рассказ про Джейн Бейли начинается не с нас, а со смерти отца.

После того, как у него обнаружили рак поджелудочной железы, я вернулась в продуваемый сквозняками дом своего детства, чтобы заботиться о нём. Нарезая ему бананы, наливая воду и болтая с медсестрой хосписа о морфии и носках, я думала: "Скоро я унаследую дом на берегу моря".

Но мечтая о блестящем будущем, я также старалась не забывать о настоящем. Когда кто-то умирает, каждое мгновение может стать последним, поэтому боишься даже принять душ. Что, если он умрёт, пока я мою голову? Всё это было утомительно.

В фильмах умирающий человек часто делится великой мудростью с теми, кто сидит у его постели. Если я на это надеялась, то была откровенной дурой, потому что, конечно же, этого не произошло. Отец говорил о скульптурах, которые недавно сделал ("Кто-нибудь ими интересовался?"), о своей неослабевающей ненависти к матери ("Корыстная самовлюблённая тварь") и о своих чувствах по поводу своего диагноза ("Я продолжаю надеяться, что это техническая ошибка"). Затем после морфия его речь утрачивала смысл ("Говядина на травяном откорме!"), а потом он вообще затыкался, если не считать каких-то звериных стонов, которые было трудно разобрать.

За 7 недель он постарел лет на 30. Из винограда он превратился в изюминку, а его кожа приобрела пепельный цвет. Единственными частями его тела, которые никогда не менялись, были его ноги. Я просидела с ним столько времени, что не могла этого не заметить. У меня также было достаточно времени, чтобы придумать то, что, по моему мнению, было правильными словами напутствия.

— Я люблю тебя. Спасибо, что ты мой папа.

Я сказала это в самом конце, когда он погрузился в морфиновое облако, так что я так и не поняла, слышал он меня или нет.

В тот же день он прикоснулся губами к ягоде черники, которой я пыталась его накормить.

— Да ладно тебе, папа, — сказала я, — ты же обожаешь чернику.

— Его тело пытается умереть, — сказала мне медсестра в хосписе, и я была благодарна ей за это, потому что не уверена, что сама бы во всём разобралась.

Чернику я съела сама.

Через несколько часов отец перестал дышать.

* * *

Хорошим словом для описания моего детства было бы "безлюдное".

Когда мне было 2 года, мама ушла от нас самым кинематографичным образом. Была середина ночи, и с ней был только один чемодан. Насколько помню, чемодан был разрисован в коричнево-бежевую клетку, а мама, защищаясь от яростных ветров Болинаса, спешила к такси, которое должно было её подобрать. Полдня спустя она вышла из аэропорта в Риме и стала наслаждаться ярким солнцем. Она быстро начала новую жизнь со своей возлюбленной – да-да, её возлюбленной стала другая женщина. Как и отец, эта женщина была скульптором, но, в отличие от отца, она добилась успеха, а это означало, что ей не нужно было преподавать в местном колледже, чтобы сводить концы с концами.