Читаем Хмара полностью

 -Нет, вы не поняли. Отказ я не приемлю! Вы просто обязаны взять меня с собой, иначе веление судеб изменится и ваши пути могут безвременно прерваться. Если уж я ниспослан вам небесами, то вы не можете вот так запросто взять и отвергнуть предначертанное! Отныне вы обязаны заботиться обо мне, более чем о животе своем, ибо иначе будет вам горе. Но я и не требую многого: трижды в день пищу простую скоромную, вина толику ясноградского, выдержанного, да спокойного сна в тиши да тёплости. А за энто будет вам счастие и радости премногие!

 -Мужик, отвали! - эту песенку я уже где-то слышал. Копившееся во мне раздражение вырвалось наружу. Но тот, словно и не расслышав моих слов, продолжал увещевать меня и моих спутников, настойчиво предлагая взять его с собой, взамен обещая свою магическую защиту и небесное покровительство. А в противном случае - кары небесные, ниспосланные неведомым недоброжелателем. Всё это он проделывал с настойчивостью и бесцеремонностью цыганок, навязывающих свой затрапезный товар.

 -Я Велень, я Велень, Велень я!- вновь и вновь выкрикивал он своим пронзительным противным голосом.

 -А нам какое дело? - зло одернул его я, намереваясь продолжить свой путь.

 - Я посланец Всевидящего, сама судьба, снизошедшая до простых смертных! - словно не замечая моей враждебности, уверенно продолжал твердить этот странный мужичонка. Человек, воспитанный на православных традициях, наверное, мог бы поверить в то, что посланец Всевышнего может выглядеть таким замухрышкой. Но я, проведший детство и юность в благословенном советском обществе, отметал подобное напрочь. Похоже, такого же мнения придерживались и мои спутники. Ибо отец Иннокентий в данный момент усиленно крестил скакавшего под ногами юродивого, а отец Клементий, которому вчерашняя потасовка очень даже понравилась, старательно пытался достать ушлого малого своим серебреным крестом. По-видимому ,для того, что бы проверить на истинную веру его голову. Но не тут- то было! Мужичонка, не смотря на весь свой неказистый вид, был достаточно вертлявым, чтобы не допустить этого безобразия. Я не знал что делать. Поведение святых отцов мне не нравилось, и чтобы хоть как-то сгладить неловкость, создаваемую их действиями, я решил отвесить мужичку, назвавшемуся Веленем, комплимент. Внимательно оглядев его с ног до головы, я не нашёл ничего лучшего, чем выдать ставшую уже классической фразу:

 -Какие у вас великолепные зубы! Вы их, наверное, чистите пастой "Колгейт?"

 Мужичок как-то сразу сник и, запутавшись в собственных ногах, едва не повалился на дорогу. С этим шарлатаном всё стало ясно. Трудно себе представить исправителя судеб, падающего на землю от упоминания парочки незнакомых слов. Я решил его добить коронной фразой моего телевизора:

 -О, это, наверное, "Дирол" с ксилитом позволяет Вам всегда чувствовать во рту свежесть раннего утра! - Тут я не грешил против истины. У этого чудика в пасти, воистину, должна была быть свежесть раннего утра. Особенно если иметь в виду то утро, когда вы на ночь хорошенько выпили. Я замолчал, посчитав сказанное достаточным, а наш новоявленный "маг", услышав еще парочку незнакомых слов, застыл, словно изваяние, с тоской в глазах переваривая услышанное. И отцу Клементию тут же удалось задуманное. Я услышал смачный удар и радостный крик самого святого отца.

 -Эхма!

 -Дурдом! - подумал я, окинув взглядом оседающего в пыль дороги "чародея". Затем сам, не понимая почему, добил его парой цветистых выражений, вслед за этим сменил гнев на милость и, уже поворачивая за высившийся перед нами небольшой древний курган, заросший плотными рядами лиственных деревьев, крикнул:

 -Эй ты, Велень! - тот с трудом приподнял голову. - Если хочешь, что бы тебя брали с собой, действуй решительнее и не забывай чистить зубы пастой "Колгейт" или, в крайнем случае, жуй "Дирол" с ксилитом! И тогда будет тебе счастие!

 Уже почти повернув, я увидел, как мужичонка радостно закивал головой. Он был нам, кажется, почти благодарен...