Читаем Хлебный квест полностью

Кроссовки уныло чешут тротуар, ладони воткнуты в карманы, локти болтаются как мертвые крылья. Дворник метет пухлые тучки пыли, в них кувыркаются обертки, шелуха, автобусные билеты, горожане плывут в разные стороны, напоминают джиннов: туловища окрашены позолотой, ноги утоплены в тенях, размыты как призрачные хвосты. Гряда стальных холмов перед светофором лениво порыкивает моторами…

К остановке подплывает автобус. Роман улыбается, именно этот гигант привез сегодня домой. Хоть одно приятное впечатление за последний час. Стальное брюхо выпускает веер пассажиров, у входа сгущаются новые.

Идея.

Роман бежит к автобусу, запрыгивает. Дверь позади шипит, Роман угодил в капкан вечернего часа пик, народ возвращается с работы, вокруг толкаются разноцветные спины, покачивается роща голов, концентрация одеколонов в воздухе заставляет поморщиться, Роман едва сдерживает чих. Тела медленно бурлят, распределяются по салону, в полускрытой войне за место Роман просачивается к окну напротив двери, рука цепляет поручень, мозг выключает напряженный поисковый режим, протяжный выдох.

По ту сторону стекла горожане на любой вкус и цвет: студенты с рюкзаками, бизнесмены с дипломатами, девчонки с мороженым и воздушными шариками, страшные худые задроты компьютерных игр и форумов, семейные пары с колясками, меломаны в толстовках и наушниках… Вроде бы разные, но есть что-то общее. Даже скучное…

— Алеео!

Перед глазами щелкают девичьи пальцы.

Внимание из окна выныривает, рядом знакомая юная контролерша в розовой маечке с блестками, на груди пухленький желтый Пикачу, джинсы до колен, русые волосы собраны в пару хвостиков, ручка удерживает свернутую в толстый белый диск ленту билетов и приборчик для высасывания денег с льготных карт, электронный клоп светит прямоугольным зеленым глазом. В плечо впивается длинная петля черной сумочки, та как гиря, многочисленные карманы припухшие, обожрались монетами. Девчонка клацает жвачкой, на милом личике с большими зелеными глазами ирония, мол, заячьи уши тебе не идут, парень, снимай и оплачивай проезд.

Роман протягивает пять тысяч.

При взгляде на ржавого оттенка бумажку ресницы девчонки подпрыгивают, Романа касается взгляд, полный благодарности, юная сборщица металлических кругляшей берет купюру чуть ли не с облегченным выдохом, пальцы начинают с энтузиазмом рыться в сумочке, монеты с густым перезвоном ссыпаются на ладошку.

План сработал. Если уж кто и готов менять крупные деньги, да еще с радостью, так это контролеры в вечернее время. За день сумки утяжеляются так, что хоть вешай на шею и прыгай с моста, контролеры, особенно девушки, мысленно — а иногда и вслух — умоляют платить полтинниками, стольниками, пятисотками, штуками, но только не тянуть горсти проклятой мелочи!

Девчонка пересыпает в ладонь Романа тяжелую горку десятирублевых.

— Здесь пятьсот.

Роман чуть не облизывается. За что министерство финансов похвалить охота, так это за введение в оборот таких монет: очень уж похожи на милые сердцу золотые — классическую валюту компьютерных игр. А тут золотых целая мошна! Роман аккуратно рассовывает по карманам.

«Пикачу» протягивает еще более увесистую горсть: пятаки, двух— и однорублевые.

— Двести восемьдесят.

Роман берет, скармливает отдельному карману, а девчонка принимается шуршать купюрами, лицо опущено, хвостики повернуты в профиль. Роман наблюдает с интересом…

Мысль.

Руки вздымаются над ее волосами, парой ловких движений, как парикмахер-профи, Роман вытягивает из каждого хвостика по тонкому локону, опускает на лицо, русые сабельки очерчивают его по бокам, теперь девчонка похожа на героиню манги.

Контролерша заканчивает отсчитывать бумажки, поднимает глаза, розовый пузырек жвачки лопается, зубки возвращают лоскуток в рот, во взгляде недоумение, косится влево, вправо, пытается узреть, что изменилось.

Роман пожимает плечами спокойно, как буддийский монах.

— Так стильно.

В руке девчонки откуда-то молниеносно возникает косметичка, свежее творение оценивает зеркальце, по личику прыгает солнечный зайчик.

— Да, так лучше, — комментирует новую прическу контролерша, зеркальце столь же неуловимо, как у фокусницы, исчезает не пойми где.

Девчонка протягивает ворох сотен и полтинников.

— Держи. Тут четыре двести.

Роман принимает.

— Верю.

Валюта ныряет в куртку.

Девчонка протягивает руку.

— Юля.

Роман пожимает.

— Рома.

Автобус плавно примагничивается к остановке.

Юля отрывает билет, в пальцах — опять черт знает откуда — появляется авторучка, Юля пишет на обратной стороне билета, оплаченный клочок перекочевывает в ладонь Романа.

— Найдешь «ВКонтакте».

Роман читает: «Юлика Чижева».

Юля улыбается как в японском мультике: до ушей, ресницы сжимаются в две полоски, пальцы показывают няшную двойку.

Роман из солидарности показывает такую же, уголок губ приподнимается.