Читаем Хлеб полностью

В одном серьезном экономическом журнале, не падком на громкие фразы, напечатано, что символом нашей эпохи являются траектория спутника и фигуры туристов, шагающих по планете. Экономисты изумляются: туризм стал самой доходной статьей мировой торговли, сумма поступлений от него в шестьдесят третьем году по всем странам составляла 9,25 миллиарда долларов, а через год подскочила до 10,3 миллиарда! Это намного больше, чем дает торговля сырой нефтью, а ведь нефть всегда делала политику. Туризмом теперь занимаются министры; специальные институты изучают, как заставить человека с рюкзаком посетить город Н. и вторично приехать сюда же. Число туристов, выезжающих ежегодно за рубежи своих стран, уже перевалило на вторую сотню миллионов человек: больше двадцати миллионов гостей принимает в год Италия, почти десять миллионов — Испания, а вся Европа — почти восемьдесят миллионов! Конечно же, Ротшильдов, морганов и Рокфеллеров среди них мало. Едут люди среднего, даже скромного достатка, едут в кредит — клерки и фермеры, рабочие, студенты, люди свободных профессий. Знамение времени: не доверяя кинооператорам и журналистам, человек хочет все, что может, повидать сам. Великое переселение народов — пустячная вылазка рядом с современным туристским потоком. Понятно, пущены в ход и реклама, и отменный сервис, и научное прогнозирование. Тот, кого мы не прочь назвать ротозеем, над чьей стадностью иронизируем, определяет экономику целых государств, дает работу миллионам.

И давно уже безделушка, памятный пустячок, недорогая поделка кустаря приковали к себе внимание банков и кабинетов министров. Потому что за безделушкой стоят сотни миллионов, если не миллиарды долларов в свободной валюте! Экономисты точно определили, что гостиницы, питание и транспорт поглощают только половину туристских расходов. Номера отелей не могут быть пугающе дорогими, обычно большой прибыли они не приносят, а то и убыточны. (Наша гостиница «Москва» в этом отношении — не исключение: в шестьдесят третьем году, например, номера дали семьдесят тысяч рублей убытка, его покрыли вспомогательные службы.) Но вторая половина расходов — вот где главная прибыль хозяев! Эта половина складывается из трат на сувениры, а также на развлечения и напитки. Пусть только треть второй половины расходуется на памятные покупки — и то сумма выручки в мире приближается к двум миллиардам долларов. Вот что значит кустарный «пустячок»!

Разговор с Владимиром Ивановичем Бабкиным заставил меня перелистать блокноты своих туристских поездок. Поневоле заключишь: возникла целая методика сувенирного промысла; что, где, как, кому продать — обдумано и взвешено.

Марокко, удивительный город Фес, средневековый арабский базар. Мастер, он же торговец, просит за поделку из тисненой раскрашенной кожи вдвое дороже, чем такая же с виду вещица стоит в современном магазине. «Но это же ручная работа! Хотите, при вас буду делать». Все правильно. Ручная работа — как не предпочесть ее холодному машинному изделию, потому что сделают при вас, с какой-то вариацией в орнаменте, вы становитесь как бы участником работы. Хотите или нет, а мысль, что народ в лице расторопного кожевника лично для вас готовит славную вещицу, поневоле придет в голову. Продавай этот малый по магазинной цене — он завтра пошел бы по миру…

Один из посетивших Рим рассказывал: «Сидит старуха, настоящая сивилла, продает антикварное. «Эта брошь — семнадцатого века, эта медаль — пятнадцатого, эта гемма — четырнадцатого…» — «А какая же вещь, синьора, самая старая?» Сверкнула глазами: «Самая старая — я, синьор!» Как было у нее хоть что-нибудь не купить!» Это к мучающему наших искусствоведов и руководителей промыслов вопросу: «Что нужно народу — поделка или подделка?»

Сестра Болгария. Сувенирные салоны — сущее разорение. В Пловдиве, Тырнове, Несебыре — всюду особый выбор. Чеканка, резьба по дереву, тканье, керамика, карнавальные куклы с бубенцами у пояса, эмаль… В 1963 году, когда стал оперяться «Балкантурист», газеты и радио несколько недель взывали: «Всех, кто знает ремесла, приглашаем на регистрацию». Испытания помогли отобрать подлинных мастеров, им дали материал для работы. Поделки стали принимать оценочные комиссии, они определяют и путь реализации (на валюту продавать или на левы). Ханжеством было бы упрекать за такое разделение: валюта нужна стране для индустриализации. Мастера высшего класса получили привилегии творческих работников, они освобождены от всевластия «вала», даже от подоходных налогов. Работа «валютного» ремесленника оплачивается вдвое, а то и втрое дороже работ среднего уровня. И вот диво: в считанные годы болгарская деревня, поселок, городок «вспомнили» ремесла, угасшие еще чуть ли не при турецком иге. Следствием экономической помощи промыслу стала ощутимая тяга молодежи в деревню: сын с фабрики возвращается к отцу, который теперь хорошо зарабатывает, и расцветает естественная передача ремесленных навыков от отца к сыну.