Читаем Хлеб полностью

Доза третья, всего гектар получил по 30 тонн. Старший сорт прибавил только 0,1 центнера. Все, потенции исчерпаны, дальше кормить бесполезно. Зато отзыв младшей — 5,4! Набрав силы, получив сырье, фабрика пошла работать, готовить элеватор. В итоге прибавка от тонны органики по «восемьсот восьмой» — 19 килограммов, по «юбилейной» — больше сорока! Значит, выгодней досыта кормить самые прожорливые пшеницы, чем делить удобрения малыми порциями — «всем сестрам по серьгам». И убыточно останавливаться, не докормив поле.

— Меня задело, — говорит В. Н. Ремесло, — что у немцев в ФРГ мои сорта проходят как сильные пшеницы. Там быстро поняли: биология такая, что только давай питание, сорт живет в хорошем симбиозе с микромиром. И вот — сумасшедшая по нашим меркам норма, триста сорок кило азота в действующем веществе, соответственно — фосфора, калия! Пошел, пошел вверх процент клейковины — сорок, сорок два, сорок пять.

Каких тебе еще улучшителей, где ты такое зерно купишь? Что ж, молодцы агрономы. Но я-то работаю ради умника, который в Адыгею ездил.

Самолет — хорошо, а… а сорнякам от этого лучше. Разбрасывание удобрений с воздуха переполовинивает их: ветер и талая вода сносят с поверхности почвы, сухой участок вовсе не растворяет их, но любой сорняк, лежащий в виде семян наверху, с радостью приемлет эту агрохимию. Азовский район на Дону урожаем озимых обогнал — небывалое дело! — соседние районы Кубани. Чем взял? Считает, прикорневой подкормкой. Использует не самолеты, а просто сеялки, нитрофоску доставляет точно к месту переработки — на пять — семь сантиметров под озимь. Удобрения хорошо окупаются, в семьдесят четвертом году район собрал по 36,4 центнера на круг. Но возвратиться от разбрасывания, от непыльного и скорого аэроспособа к вежливому кормлению удалось вовсе не легко. Отдача центнера удобрений путем прикорневого внесения повышается вдвое, это не оспаривается, но только на одной тридцатой озимого клина страны освоен этот прием.

Чему вообще надо учиться — не перечислить, да и надо ли… Суть в том, что любое завоевание агробиологии не убавляет, а увеличивает роль человека на поле, обязывает во всем тянуться до того концентрата знания и таланта, каким является новый сорт, велит быть настолько же сметливей, быстрее, свободнее в своих решениях и действиях, насколько новинка превышает обслуживающий сорт. «Дикт» может становиться гибче, может сменить язык погонялы на деликатную речь с «вы» и «пожалуйста» — от этого он не потеряет мертвящей силы. Селекция, в силу явной сложности избавленная в работе от «дикта», оторвалась от южной агротехники, и нету пока, нету, к счастью, признаков, что легко даст себя догнать. Югу сказочно везет на селекционные таланты, и можно надеяться, что даже тягчайшая потеря — кончина «пшеничного батька» Павла Пантелеймоновича Лукьяненко — не поведет к потере нашего мирового лидерства в белых озимых хлебах.

Что ж надо? А оно сказано.

Надо научиться ценить науку. Отвергать «коммунистическое» чванство дилетантов и бюрократов. Надо научиться работать систематично. Используя свой же опыт, свою же практику!

Вы знаете Рябошапко? Николая Николаевича Рябошапко из Щербаней? Большого напора человек. Редкий тактик. Как он говорит с телефонистками! «Любочка, сердце мое, я тебя сразу по голосу, шоб ты была здорова сто лет… А, мое здоровье дороже? Спасыби тоби, голубе, умница ты моя, дай скоренько Николаев…» В добывании он всепроникающ, как вирус, если позволено так сказать о солидном человеке, и нет тех дверей от Одессы до самого Киева, из каких бы он уходил с пустыми руками. Кто вбил в титул плотину для сухой балки и заставил солнце Щербаней вставать из воды? У кого улица сверкает асфальтом, а над нею ртутные светильники? Кто первым в районе отгрохал консервный завод и гонит консервы из той зелени, что возами гибла? А депутата кто заставил раскошелиться на террасы по Лысому бугру — вон ореховый сад растет? Все Рябошапко.

А скажите теперь, чем в доставании своем — боже ж ты мой, шестнадцать лет ходил по острию ножа! — чем в добывании он гордится больше всего? Не угадаете.

Выкрал агронома. Да того самого — Гуляка Василия Ивановича, один же главный агроном в Щербанях. В черном пиджаке, с усиками… Да так вот и выкрал. Ночью подогнал ЗИЛ, погрузил ложки-плошки — и к себе. Ну, не силком, не джигит же невесту — договорились. Он давно на Гуляка глаз положил. Досье собрал. Что начинал Гуляк в Шевченковской, первой в стране, МТС, в каких чинах потом ходил, почему в управлении осел — все до капли было известно. Из своего района за ним наблюдал — характер, взгляд, манера. И охаживал долго, говорил ласковей, чем с телефонистками. И той же зарей, как приехали, поселил в коттедж у озера — в два этажа, редкий генерал-отставник такую дачу строит. И «Волгу» пригнал: «Работайте, дорогой Василий Иванович, а я буду страховать».