Ах, как артистически, с каким весельем мастеров грабили и Пантелея Мелехова, и иногороднего мужика, и российского, уже с английским языком и при автомобиле, купчину вышколенные веками мировой торговли негоцианты Европы! Каким беззащитным Емелей выглядел на западных биржах с их акульей быстротой и четкостью мягкотелый экспорт России! Да и как не поучить такого славного партнера, настежь открывшего — ради валюты, локомобилей, сепараторов, тканей — свой не слишком прибранный природный амбар! «Купцам иностранным достается львиная часть, а нам, труженикам, — крохи самые микроскопические» («Донские областные ведомости», 1874). Унизительная система «фак» («справедливое среднее качество») даже выгодной делала засорение хлеба, нестандартность, — потом можно было подработать пшеницу в итальянских, французских портах и с толком сбыть в Англию. «Злоупотребления, существующие в ростовской хлебной торговле, увеличивают стоимость хлеба, бьют по карману производителей, теряющих, по минимальному расчету, около 2 млн. руб. в год, портят репутацию ростовского хлебного рынка» («Приазовский край», 1894). «Русская агентура за границей, русские экспортные фирмы и собственная торговля — единственные пути к действительному выходу из невыгодной для нас зависимости от иностранцев, получающих главный доход от русского вывоза» («Торгово-промышленная газета»). Верно!

Ну что тебе, родившемуся уже в «год великого перелома», до потерянных кем-то копеек и миллионов? «После 1964 года экспорт пшеницы из Ростовской области практически полностью был прекращен» (Калиненко И. Полям юга — сильную пшеницу. Ростовское кн. изд-во, 1971).

А Пантелей Прокофьевич посылал Григория с Натальей зябь пахать, их в степи снег разбудил, старик сам на решетах семена чистил, сто раз за лето закат глядел, обругал Дарью, что не те завязки к мешкам дала, когда он грузился на элеватор в Миллерово… Жалко!

Мы знали, что делали, когда рожь и яровую пшеницу замещали на юге пшеницей озимой. Нет злака, какой так умел бы поймать все осадки трех времен года и прийти к летнему зною уже неуязвимым. Она и всю осень не ленится, развивая корневую систему, и кустится щедрее, и весною проснется раньше яровых, и поспеет раньше, чтоб разгрузить хозяину сезон. А что озимый пшеничный колос первым распечатал урожайность в сто центнеров — это лишь подтвердило правильность ставки.

Совхоз «Гигант» основан на табунных выпасах Войска Донского. Первое пятилетие (до 1935 года) высевалась по преимуществу яровая пшеница. Урожай не мог окупить американские тракторы и комбайны: 4,9 центнера в среднем за пять лет! Взят крутой крен на озимую. Было много сбоев, зигзагов, петель, но…

В предвоенное пятилетие достигнут урожай в 17 центнеров.

Конец пятидесятых — 20 центнеров.

Начало семидесятых — 30.

Урожай 1974 года — без одного центнера 40.

Если ускорение сохранится, к концу века «Гигант» должен подняться к 80 центнерам озимого пшеничного намолота. И вывести-то пером такое трудно: зона засушливая, почвы — не ровня кубанским… Но даже уже существующие сорта делают мыслимым этот сбор.

Как же дошел озимый клин до жизни такой — яровой массив с явно слабой селекцией, с мизерной дозой туков шагает быстрее? Исключим фактор степных стихий и грань НТР. Остается только третий член троицы — чувство хозяина.

III

Начало июня, цветут травы. В Ставрополе — всесоюзный семинар: Минсельхоз Союза и ВАСХНИЛ подводят итоги сделанного наукой юга после «третьего звонка» 1969 года. В президиуме — Александр Иванович Бараев и Александра Алексеевна Зайцева из Целиноградского института, координатора борьбы с ветровой эрозией в стране. Целинным ученым недавно присуждена Ленинская премия — поддержка исключительная: никто из агрономов такой награды не получал. Собственно, и смысл семинара в том, чтобы столкнуть озимый клин с яровым в их подходе к защите почвы. Бараев весной семьдесят второго объездил несколько областей юга, написал острое письмо в Совмин Украины…

Заседания чинные, без сенсаций. Чуть ли не каждый выступающий поминает Докучаева, а заодно уж и Костычева, повторяет ленинское «берегите, храните, как зеницу ока, землю…» (хотя к эрозии тогда этот призыв вовсе не относился). Но идет негласный, обеим сторонам понятный счет: многолюдная наука юга дает отпор школе Бараева.

В целом принята тактика тертого председателя колхоза, которому нужно отвязаться от очередного «интересного начинания»: оно-то, конечно, и хорошо, и полезно, но — для вас, «а наши условия, шоб им лыха годына…» и т. д. Кубанский директор НИИ, уже положением Краснодара задающий тон, сам не приехал, прислал только тезисы, а в них туману, туману!

«Уточнено применительно к местным условиям значение отдельных элементов почвозащитной системы земледелия, разработанной для восточных районов страны…» Для восточных, уважаемые, для восточных, знайте свой шесток!