Читаем Хитничья жила полностью

– Хорошо, – кивнул Андреич и приложился к жиле лупой. – Другими словами, это способность камня разлагать видимый свет на спектральные тона, так? А игра света в камне – это проявление дисперсии. Не путайте эти понятия: одно – причина, другое – следствие, – выделил он и следом же добавил: – Раз уж мы заговорили про алмаз, отмечу, что дисперсия у демантоида на порядок выше. Игру света видно даже в неограненном камне. Подождите-ка, сейчас… Вот, нашел хорошее зерно, шесть миллиметров. Посмотрите здесь.

Димка уступил Вале, и она взяла из рук Андреича ювелирную лупу с подсветкой. Стоило ей поднести прибор и навести луч света на салатовый овоид, как внутри него все озарилось желтой вспышкой. Валя направляла лучи под разными углами, и камень полыхал огнем.

– Ну, и что ты видишь? – спросил ее Козлов.

– Как интересно… На, Дим, посмотри, – она оторвалась от лупы и, передав ее коллеге, произнесла: – Ох, Михаил Андреич! На курсах нам показывали ограненные демантоиды, и они сверкали, как бриллианты. А здесь другое: камень будто вспыхивает изнутри, а убираешь свет, и сразу гаснет. То есть под увеличением я вижу, что у него прекрасная игра, но что-то не дает ей проявиться в полную силу… Чтобы выпустить «огонь», нужна огранка. Да, все дело в ней.

– Это понятно. Игру света видно и в природных зернах, огранка лишь усиливает эффект. Но многое зависит от огранщика. Можно шикарный камень загубить, а можно невзрачный так обработать, что посмотришь: а вроде и ничего, – Андреич выждал паузу, а затем спросил: – Что-то еще заметила?

– «Конский хвост»! – вы про него?

– Молодец! Пятерка за внимательность! – Козлов едва не аплодировал. – Дим, ты тоже видишь?

Тот сосредоточенно разглядывал картинку в увеличительном стекле.

– Ага. Волокнистые включения биссолита39, а местами полые каналы…

– Верно, молодцы! Знаете теорию и сами все увидели на практике. Можете считать себя специалистами по демантоиду!

Андреич был польщен. Стало понятно, что он не просто читал лекцию, но и проверял квалификацию своих работников, шарят ли он в минералогии или ни в зуб ногой? И судя по всему, результат его порадовал.

– Если подвести итог тому, что я сказал, то про нашего уральца нужно помнить следующее. Первое – мелкие овальные зерна от желтого до темно-зеленого цвета. Второе – отличная игра света даже в неограненных камнях. И третье – «конский хвост», своеобразный маркер нашего месторождения.

Как вы знаете, чем чище самоцвет, тем выше его стоимость. В идеале не должно быть никаких включений. Демантоид – исключение, но при условии, что их немного, они не забивают камень, а наоборот подчеркивают игру. На рынке цветных камней «хвостатый» уралец ценится куда дороже, чем визуально чистый мадагаскарец! Потому что изумительно играет, как ни один другой!

На этой бодрой ноте Михаил Андреевич закончил лекцию. Напоследок Валя попросила взглянуть на камень еще раз.

Она смотрела, как сквозь золотые всполохи мелькали характерные включения – от центра к краю лучами расходились биссолитовые волоски. Камень вспыхивал, и они загадочно мерцали. Это зрелище гипнотизировало Валю, и она застыла в одной позе, только и сказав:

– Какая красота!

Никто ей не ответил: всем уже было не до нее. Андреич отдавал распоряжение рабочим. Димка, стоя к ней спиной, натягивал перчатки. Ему доверили важную миссию – сколоть участки с наибольшей вкрапленностью, а затем сложить все в металлическую банку. Проверяющий, Сергей Михайлович, был тут как тут.

Валя ощутила себя лишней. Не стала дожидаться, когда начальник напрямую скажет ей заняться делом, поэтому ушла в балок и села за документацию. Она хотела быть на месте Димки, но согласилась, что логичнее было поручить эту работу парню. Коллега сделает все быстро, без девчачьего восторга.

Балок стоял на возвышении, и Валя из окна отлично видела канаву и то, как разрабатывали жилу. Вася с Батырбеком начинали сверху, постепенно опускаясь вниз. Материал был мягким, по сравнению с вмещающей породой, и легче поддавался инструменту. Со стороны казалось, что они работали по воску, сбивали желтоватые наплывы, и те отслаивались без труда. За этим следовала сортировка. Мужики на корточках перебирали все, что наколотили. Димка выискивал самые интересные, усыпанные зеленью образцы и со звоном опускал их в «погремушку»; все остальное рабочие распихивали по мешкам.

К четырем они закончили. А вскоре подъехала машина и увезла Сермеха вместе с ценным грузом в город. Точное количество мешков Вале подсчитать не удалось.

В пятницу Валя предупредила Михаила Андреевича, что нашла попутчика и ее не нужно подвозить до станции. Главный геолог удивился, услышав про Тимура, хитника с соседнего участка.

– Смотри сама, – ответил он серьезно, глядя ей в глаза. – В случае чего, знаем с кого спрашивать.

– Да не переживайте, он нормальный парень, – смущенно улыбнулась та. – Я уже ездила с ним. Как видите, жива, здорова.

– Все они нормальные, пока спят зубами к стенке, – сказал начальник с недоверчивой усмешкой и сел за руль…