Читаем Хищный зверь полностью

— Интересного полно. Прежде всего, во многих своих контактах он пользуется каким-то странным кодом. Все время говорит о «цвете поля», о «яблоке, падающем на землю», или ввинчивает еще какие-нибудь метафоры, которые вне контекста понять невозможно. Они похожи на фразы, которые используют при общении наркодилеры, чтобы не говорить о наркотиках по телефону, но здесь, очевидно, речь идет о другом. Что же касается вызовов, то один я сейчас дам тебе прослушать. Он был сделан вчера вечером. Все они похожи друг на друга, но этот отличается. Надевай наушники.

Сабина надела наушники Джимонди, которые настолько пропахли табаком, что можно было задохнуться, задержала дыхание и сделала знак Джимонди, чтобы включал. В наушниках что-то затрещало, потом послышался уличный шум и голоса, как будто звонили с улицы или из какого-нибудь кафе. Женский голос, ожидая ответа, шептал:

— Ну, давай, ну, возьми трубку!..

После нескольких гудков мужской голос ответил:

— Привет, Джорджия, что-нибудь случилось?

— Да, он здесь, он меня преследует, Нардо!

— Ты где?

— Я на работе, на пьяцца Ре ди Рома. Ты придешь?

— Я уже здесь, успокойся. Скажи точнее, где ты.

— Ой, слава богу! Я вышла из мороженицы, стою рядом с обувным магазином. Он напротив меня, в сквере рядом с метро. Смотрит на меня и лыбится, гад такой…

— Я тебя увидел, и его тоже вижу. Войди в магазин, заговори с кем-нибудь из продавцов и делай вид, что ничего не происходит. Держись спокойно.

— Мне страшно, Нардо!

— Не надо бояться. Я все беру на себя.

— Спасибо, спасибо тебе…

— Да не за что. Напиши мне потом по вотсапу.

Ничего не говоря, Джимонди включил еще пару записей, сделанных накануне. Все они походили друг на друга: это были диалоги в тревожных ситуациях, во время стресса или в опасности. Напуганным женщинам отвечал спокойный, как статуя, Нардо, успокаивал их и обещал быстро избавить от страха.

Сабина положила наушники на стол и задумалась. Джимонди какое-то время ей не мешал, потом продолжил:

— Эсэмэсок было немного, по большей части их отправляли женщины, и почти всегда он просил их потом написать ему в вотсапе или в «Телеграме».

— Похоже, наш друг не хочет, чтобы его засекли.

— Или хочет сэкономить… Кто сейчас больше пользуется эсэмэсками?

— Моя мама. И мать бедняги Гайи, к примеру.

— То есть старшее поколение.

— Ну да. И все-таки все это очень странно… Ты просмотрел контакты?

— Браво, доктор, вы сразу ухватили самую суть. Конечно же, просмотрел — вернее, мы вместе с ребятами просмотрели, потому что работы было немерено. Табуляграммы за месяц до начала прослушки да еще номера разных служб, механика и тому подобные, звонки, чтобы уточнить время лечебного сеанса… В общем, наш приятель за тридцать дней более или менее часто перезванивался с парой сотен женщин.

— Вот черт! Представляю, как ему завидуют…

Джимонди ухмыльнулся, а следом за ним — остальные.

— И вы всех прозондировали?

— Ну, почти всех. И результаты, надо сказать, тревожные.

— Выкладывай!

— Все женщины возраста от двадцати до пятидесяти. В большинстве случаев звонили очень часто, в любое время дня и ночи. По сотам можно определить, что в период самого большого наплыва пациенток Нардо и эти женщины часто встречались. Он колесил по всему Риму и окрестностям, а чаще всего — в районе своего дома.

— Интересно… А главный сценический эффект ты приберегаешь для финала, Джимонди?

— Ну, вы же меня знаете, мой прекрасный доктор.

— Можешь сказать во всеуслышание. Валяй, я готова.

— Эти девушки, все без исключения, подали заявления как жертвы недавних и очень жестоких преследований.

— О, санта Клеопатра!

* * *

Сабина решила не передавать Роберто эту новость. Дело приняло неожиданный и очень интересный оборот, но этот виток в расследовании уводил далеко от уже принятой гипотезы преступления, ради которой запрашивали разрешение на прослушку. В следующие дни она ограничивалась короткими ответами на его сообщения с Балеарских островов, регулярными, но довольно холодными, и старалась не входить в рабочие подробности. После почти двух недель отсутствия Роберто нехватка физического контакта с ним, а прежде всего эмоциональной поддержки начинала ее тяготить, но она старалась не подавать виду ни ему, ни всем остальным. Сабина касалась этой темы только с Кармен, офицером карабинеров, когда обе выходили в мороженицу или выпить чего-нибудь. Кармен была женщина приятная, дружелюбная, не исключено, что лесбиянка. Ее общество, несомненно, приносило пользу, ибо разделить с кем-нибудь свои секреты помогает, хотя и ничего не решает. Они должны были увидеться через несколько дней, и Сабина не могла дождаться этой встречи.

Чтобы придать надлежащий вид делу, порученному прокуратурой, она попросила Джимонди параллельно ходу расследования организовать слежку за подозреваемым, надеясь, что новых разрешений запрашивать не придется и дело можно будет закрыть.