Читаем Хищные птицы полностью

— Если не задержишься, я буду разочарован, — сказал Эболи на своем языке. — И запомни навсегда мой совет, Гандвана, потому что он принесет тебе пользу на всю жизнь. Страсть мужчины, как пожар в высокой сухой траве, жаркая и яростная, но она быстро выгорает. А женщина закипает медленно, как котел мага на углях, пока наконец не бросит свои чары. Поспешай во всем, кроме любви.

Хэл вздохнул в темноте:

— Ну почему женщины так отличаются от нас, Эболи?

— Поблагодари всех своих богов, да и моих тоже, за то, что это именно так.

Эболи усмехнулся, и его зубы сверкнули в темноте. Он легонько подтолкнул Хэла к дыре в изгороди.

— Если позовешь, я прибегу.

В ее домике все еще горела лампа. Сквозь щели в тростниковой крыше пробивались полоски желтого света. Хэл прислушался, подойдя к стене, но не услышал голосов. Подкравшись к чуть приоткрытой двери, он заглянул внутрь и увидел огромную кровать под балдахином на четырех ножках — его люди принесли это ложе из каюты на «Решительном». Полог был задернут ради защиты от насекомых, так что Хэл не знал, один ли человек скрывается за ним.

Бесшумно войдя, он тихо подошел к кровати. Едва он коснулся полога, маленькая белая ручка показалась между его складками, схватила его протянутую руку и втащила Хэла внутрь.

— Ни звука! — прошипела Катинка. — Ни слова не говори!

Ее пальцы уже проворно расстегивали пуговицы на его рубашке, распахивая ее до талии, а ногти болезненно впивались в его грудь.

Одновременно губы Катинки прижались к его губам. До этого она его не целовала, и жар и нежность этих губ ошеломили Хэла. Он попытался дотянуться до ее груди, но Катинка схватила его за запястья и прижала ему руки к бокам, а ее язык уже скользнул в его рот…

Потом, все так же прижимая его руки, Катинка заставила Хэла упасть на спину. Ее быстрые пальцы расстегнули его молескиновые бриджи, и тут же она, в буре шелка и кружев, села на него верхом и прижала Хэла к атласной простыне. Не пользуясь руками, она своей тайной щелью нашарила его копье — и поглотила его…

Много позже Хэл заснул так крепко, что это было похоже на маленькую смерть.

Настойчивые пальцы на его голой руке разбудили Хэла, он мгновенно проснулся, встревоженный.

— Что… — начал было он, но крепкая ладонь зажала ему рот.

— Гандвана! Не шуми. Быстро найди свою одежду, и идем со мной. Скорее же!

Хэл мягко скатился с кровати, стараясь не потревожить лежавшую рядом женщину, и нащупал свои бриджи — там, куда она их бросила.

Эболи и Хэл молчали, пока не выбрались наружу сквозь щель в изгороди. Там они остановились, и Хэл, посмотрев на небо, по положению огромного Южного Креста относительно горизонта понял, что до рассвета осталось всего около часа. Это был тот час, когда все человеческие силы находятся в своей нижней точке.

Хэл оглянулся, всматриваясь в темный силуэт Эболи.

— Что случилось, Эболи? — требовательно спросил он. — Почему ты пришел за мной?

— Прислушайся!

Эболи положил руку на плечо юноши, и Хэл вскинул голову.

— Я ничего не слышу.

— Подожди…

Эболи стиснул его плечо, призывая к молчанию.

И тут Хэл услышал это — далекий и слабый, заглушенный деревьями, взрыв неконтролируемого смеха.

— Где?..

Хэл был озадачен.

— На берегу.

— Божьи раны! — вырвалось у Хэла. — Что за чертовщина?

Он бросился бежать к лагуне в сопровождении Эболи, спотыкаясь в темноте на неровной лесной почве. Низко нависшие ветки хлестали их по лицам.

Когда они добрались до первых хижин лагеря, впереди послышался новый шум, обрывки невнятных песен, взрывы безумного смеха.

— Орудия… — выдохнул Хэл.

И в то же самое мгновение в смутном свете гаснущего костра заметил чей-то светлый силуэт. Потом он услышал голос отца:

— Кто идет?

— Это Хэл, отец.

— Что происходит?

Хотя вид сэра Фрэнсиса ясно свидетельствовал о том, что он только что проснулся — отец Хэла был облачен в одну рубашку, а голос его звучал хрипловато после сна, — но в его руке сверкнула сабля.

— Не знаю, — ответил Хэл.

Снова раздался взрыв глупого хохота.

— Это на берегу. Где орудия…

Не произнеся больше ни слова, все трое бросились в ту сторону, откуда доносилось веселье, и вскоре вместе очутились у первой кулеврины.

Здесь, на краю лагуны, шатер листьев над головами был не таким плотным и позволял последним лучам луны освещать все вокруг. Глазам подбежавших предстала картина: один из артиллеристов висел на длинном стволе пушки. Когда сэр Фрэнсис в бешенстве пнул его ногой, он просто свалился на песок.

В этот момент Хэл заметил маленький бочонок, стоявший у края орудийной ямы. Не замечая пришедших, один из артиллеристов стоял перед ним на четвереньках, словно пес, и слизывал жидкость, капавшую из крана. Хэл почуял сахарный запах, тяжелый в свежем ночном воздухе, как аромат какого-нибудь ядовитого цветка. Он спрыгнул в яму и схватил матроса за волосы.

— Где вы раздобыли ром? — прорычал он.

Мужчина устремил на него затуманенный взгляд. Хэл с размаху врезал его кулаком в челюсть, да так, что у матроса чуть не вылетели все зубы.

— Проклятая пьянь! Где вы это взяли? — Хэл ткнул мужчину острием кинжала. — Отвечай, или я перережу тебе глотку!