Читаем Хищники для преисподней полностью

— Он говорит, что не боится, — сообщил Хасан после того, как переговорил с арабом. — Их груз не представляет большой ценности.

За все время разговора капитан не произнес ни слова. Он был полон презрения и безразличия к этой опротивевшей ему рутинной работе. Сержант продолжал свой допрос.

— Как его имя?

— Он говорит — Шафик ибн Харун.

Сержант-шотландец выбрал наугад одного из верблюдов и приказал своим людям:

— Откройте эту корзину!

К животному подошли два арабских солдата.

Все произошло очень быстро. Шафик ибн Харун молниеносно выхватил из-за пояса йеменский кинжал и бросился на сержанта Мак-Огильви. Клинок снизу вверх распорол ему живот.

Ошеломленные внезапным нападением Моррисон и его люди попятились назад, образовав перед «Ленд-Роверами» живую стену. Это была их роковая ошибка.

Под джеллабами бедуинов были спрятаны автоматы. Песок мгновенно впитал кровь скошенных очередями солдат.

Шафик расхохотался и добил своим кинжалом капитана Рональда Моррисона.

Караванщики подобрали оружие убитых, положили его в «Ленд-Роверы». За руль сели четверо из них.

— В Шурах! — приказал Шафик.

* * *

Мехди положил рядом с собой недоконченную сандалию. Час молитвы приближался. У Мехди не было часов, но привычка никогда не подводила его.

Это была послеполуденная молитва аль-азр в пятой части дня.

Будучи кареджитом, как и все жители Назваха, древней столицы Омана, он свято соблюдал религиозные обычаи. Впрочем, в этом городе все почитали заветы пророка.

Сидевший по-турецки на пороге своей самановой лавки Мехди посмотрел на отбрасываемую солнцем тень, по которой определял время. Его взгляд задержался на трех незнакомцах, которые величественно сходили с поставленных на колени верблюдов.

Вероятно, они приехали с одного из оазисов. Особенно внимание ремесленника привлек один из них — человек в зеленом вазрахе в желтую полоску и красной куфие, с огромным йеменским кинжалом за поясом.

Несмотря на происхождение кинжала, этот высокий бородач с властным взглядом не был похож на йеменца. Скорее всего, он из Маската и исповедовал ханбалит, пуританскую или ригористскую веру.

Незнакомец осмотрелся по сторонам и неожиданно зашагал к мечети.

Мехди каждый день расстилал молитвенный коврик у дверей своей лавки на проезжей части улицы, но приезд этой троицы заставил его изменить своей привычке. К тому же сегодня была пятница, а по законам Аллаха он не должен был работать. Однако нужно было закончить срочный заказ…

Кроме того, каждую пятницу шейх тоже отправлялся молиться в мечеть. Эта традиция сохранилась до сих пор.

Вот уже двадцать лет, как сам имам неизменно появлялся на молитве. После изгнания из столицы в 1955 году солдатами султана Маската этим городом управлял его преемник, который оставался верен древним обычаям.

Мехди было безразлично то, что сменился правитель, и Оман стал маскатской территорией. Он жил ни чуть не хуже, чем прежде. Религия и обычаи не изменились.

Он пошел вслед за тремя людьми, проследовал за ним по длинным улочкам рынка и вышел на площадь, на которой уже собралась большая толпа. Ее сдерживал вооруженный до зубов кордон бедуинов с диким видом, одетых в форму цвета хаки. У всех была короткая стрижка, как в британских войсках.

В толпе царило гробовое молчание. Трое незнакомцев пробились в первые ряды.

На другой стороне площади кто-то кричал:

— Ou'a! Ou'a! Место нашему горячо любимому шейху! Место! Место! Ou'a! Ou'a! Место наместнику горячо любимого султана, ниспосланного нам пророком Аллаха!

Толпа расступилась по обе стороны шейха в сопровождении его детей и одного рыжего, как песчаные дюны, англичанина, которых сопровождали солдаты.

Правитель и его эскорт остановились в центре оцепленного военными круга. Перед их стопами развернули яркие шерстяные ковры. Они сняли свои богато украшенные туфли.

Мехди не пожалел, что пришел. Зрелище стоило того. Наконец-то он увидел своими глазами то, о чем ему рассказывали. Этот рыжий англичанин, сняв ботинки, тоже приготовился молиться, как и правитель. Очевидно, этот человек был обращен в исламскую веру.

Мехди больше не сомневался.

С минарета донесся гнусавый пронзительный голос муэдзина:

— La illaha ill'Allah oua Mohammad rasoul Allah…

Коленопреклоненные правоверные стали бить поклоны в такт голосу муэдзина. Несмотря на торжественность момента Мехди все же не мог удержаться от того, чтобы не поискать взглядом в толпе человека в желто-зеленом вазрахе.

Он увидел, как тот вдруг встал и бросил к шейху небольшой круглый предмет, который, упав рядом с ним, поднял в воздух облачко песка. Покатилась вторая граната.

Двое спутников незнакомца в красной куфие открыли огонь из автоматов.

Прошитые насквозь пулями солдаты попадали. Раздались крики, началась беспорядочная пальба…

Лежащий ничком Мехди больше ничего не видел.

Кто-то истерически завопил:

— Они убили правителя!.. Они убили шейха!..

* * *

Мухсен облегченно вздохнул. Вдали показался оазис.