Читаем Хищник II полностью

"Клетка", как назвал ее Хайнеманн, представляла собой внушительную крепость из кирпича и стальной арматуры, с бетонными пилонами перед входом, защищавшими здание от взрывчатки, которая могла быть подложена в автомобили, парковавшиеся рядом. Полиции приходилось учиться на собственном горьком опыте, ибо в последние годы город превратился в зону военного беспредела, именно поэтому она и приняла соответствующие меры предосторожности. Главное управление полиции Лос-Анджелеса однажды просто взлетело на воздух, когда грузовик, полный взрывчатки, буквально въехал в его центральный вход. Тогда погибло более ста человек. В результате всего этого в корне изменились и методы работы полиции - в городе нужна была тактика коммандос.

Внутри участок выглядел точно так же, как выглядели полицейские участки в больших городах много десятилетий подряд. Полузапущенный, тесный, увешанный досками для бюллетеней с фамилиями и фотографиями находящихся в розыске, объявлениями, памятными записками, циркулярами, плакатами местного пользования, на одном из которых был изображен погибший. Надпись на плакате гласила:

"БЕРЕГИ СЕБЯ - НОСИ ПУЛЕНЕПРОБИВАЕМЫЙ ЖИЛЕТ: ЗАДНИЦА, КОТОРУЮ ТЫ СПАСЕШЬ, МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ТВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ". На другом прелестный младенец в пеленках, сунув дуло револьвера в рот, будто соску-пустышку, вопрошал: "ПАПОЧКА, ТЫ ВИДЕЛ МОЮ ИГРУШКУ?"

Хэрригэн, Арчулета и Кэнтрелл миновали многолюдный вестибюль, передали свое личное оружие охранникам, когда проходили через детектор, определяющий наличие металла и взрывчатки, а оказавшись на другой стороне, забрали его. Потом поднялись по лестнице и направились по коридору в похожую на пещеру инструктажную комнату, сплошь заставленную картотеками, компьютерами и тяжелыми металлическими столами, за которыми полицейские писали свои донесения. В помещении вентиляторы гоняли жаркий, душный воздух.

Как всегда, в инструктажной участка Альворадо царило деловое оживление. Детективы сидели в одних рубашках, вороты были расстегнуты, рукава закатаны, галстуки развязаны. Рубашки потемнели от пота, он также asqhmj`lh выступал у них на лицах. Полицейские брали заявления свидетелей и вели бесконечные опросы. Большинство кондиционеров не работало, а тем, что еще работали, поставленная задача казалась явно не по силам. В комнате было жарко, как в сауне.

Прежде чем войти в кабинет капитана, Хэрригэн задержался, чтобы поговорить с Леоной Кэнтрелл. Это дело с фэбээровцами никак не выходило у него из головы. Кто-то оказывает давление на Хайнеманна. Но почему? Что происходит?

- Леона, - сказал он, - кто-то запачкался в этом деле, и я хочу знать, кто именно. Она поморщилась.

- Интересно получается, почему всю подобную работу всегда приходится выполнять именно мне?

- Потому что у тебя нюх на такие дела, - ответил Хэрригэн. - Свяжись в Главном управлении с отделом по борьбе с наркоманией. Выясни, с кем работают эти фэбээровцы.

- Слушаюсь и повинуюсь, - ответила Леона. - Как только схожу в дамскую комнату, сразу же и займусь этим делом.

Глядя поверх плеча Леоны, Хэрригэн видел, как несколько полицейских затаскивают накачанного наркотиками парня, пытаясь протолкнуть его в дверной проем; тот размахивал руками, брыкался и что-то бормотал. Внезапно он с криком вырвался. На него тут же навалились и прижали к полу. Хэрригэн только покачал головой и направился в кабинет.

- Леди, - говорил детектив Кливер в телефонную трубку, когда Хэрригэн проходил мимо его стола, - если у вас засорился туалет, вызывайте водопроводчика, а не полицию.

Он положил трубку. За столом напротив Дон Томпсон задавал вопросы человеку сомнительного пола.

- Нормальный, "голубой" или бисексуал? - спросил он скучным голосом. Томпсон рассеянно кивнул Хэрригэну. До отставки ему оставалось всего три года, и он не собирался попусту тратить себе нервы. Еще три года, и Томпсон отправится на северо-запад, где поселится в бревенчатой хижине в лесах Орегона, как можно дальше от больших городов и от людей. Хэрригэн его понимал. Порой из-за этой проклятой работы можно возненавидеть весь свет.

- Дорогая, срок лицензии истек, - объяснял детектив Дворкин одной из проституток, стоявшей у его стола. Он ткнул пальцем в дату на лицензии.

- Фиг тебе! Я уплатила налог полгода назад. Скажи этому долбоебу, Шейла! - отвечала она, поворачиваясь к одной из своих подружек.

Дворкин окинул проходившего мимо Хэрригэна страдальческим взглядом. В полицию он пришел после армии: послушать его, так выходило, что в армии служить гораздо легче. Вполне вероятно, он прав, подумал Хэрригэн, проходя через инструктажную к кабинету капитана, расположенному в задней ее части. И каждый Божий день ты видишь и слышишь здесь одно и то же, будто идешь вброд через одну и ту же яму с дерьмом. Абсолютно ничего не меняется!