Встав из-за стола, Дженни посмотрела на часы, потом перевела взгляд на доктора.

— А кто пользовался вашим вниманием до меня? — спросила она.

— Здесь особый случай.

Глава 13

За час до посадки в Лодердейле Люси сделала перерыв, чтобы выпить кофе и сбегать в туалет. За маленьким овальным окном самолета громоздились серые тучи.

Вернувшись в свое кожаное кресло, она занялась округом Бровард и стала просматривать все, что, по ее мнению, могло быть связано с бывшей «Рождественской лавкой», — налоговые ведомости, регистрационные данные о недвижимости, сводки новостей. С середины семидесятых до начала девяностых там была закусочная под названием «Бутлегер». Потом кафе-мороженое «Кокосовый орех». В 2000 году помещение взяла в аренду некая миссис Флорри Анна Куинси, вдова владельца сети садовых центров из Палм-Бич.

Люси сняла руки с клавиатуры и стала просматривать статью, напечатанную в «Майами гералд» вскоре после открытия «Рождественской лавки». Там говорилось, что миссис Куинси выросла в Чикаго, где ее отец работал товарным брокером и каждое Рождество изображал Санта-Клауса в торговом центре «Мейси».

«Рождество всегда было для нас волшебным праздником, — вспоминает миссис Куинси. — Мой отец занимался фьючерсными сделками по древесине. Он вырос в Альберте, канадском лесном краю. Возможно, поэтому у нас в доме весь год стояли рождественские елки в больших горшках, украшенные лампочками и маленькими резными фигурками. Любовь к Рождеству я унаследовала от него».

В ее магазине собрана изумительная коллекция украшений, музыкальных шкатулок, всех мыслимых Санта-Клаусов, волшебных фонарей и крошечных железных дорог. Проходя мимо полок с изящными зимними безделушками, невольно забываешь, что за окном светит солнце, растут пальмы и шумит океан. По словам миссис Куинси, после открытия магазина сюда приходит множество посетителей, но они больше смотрят, чем покупают…

Потягивая кофе, Люси бросала жадные взгляды на рогалик со сливочным сыром. Он лежал на деревянном подносе. Ей хотелось есть, но она боролась с собой. Озабоченная проблемой лишнего веса, Люси постоянно думала о еде. Она прекрасно знала, что никакие диеты ей не помогут. Она может сколько угодно морить себя голодом, но это никак не отразится на ее внешнем виде и самочувствии. Ее тело, этот прекрасно отлаженный инструмент, дало сбой. И его ничем не исправишь.

Люси продолжила поиск, одновременно пытаясь дозвониться Марино с телефона, встроенного в подлокотник кресла. Он ответил, но слышимость была плохая.

— Я в самолете, — сообщила она, не отрывая глаз от экрана.

— Когда ты научишься летать сама?

— Наверное, никогда. Времени нет. Даже для вертолета.

Время было лишь отговоркой. Люси хотелось летать самой, но она не могла себе этого позволить. В Федеральном авиационном агентстве приходится объяснять прием любых лекарств, за исключением самых безобидных, которые продаются без рецепта. Если она пойдет к врачу за медицинским заключением, ей придется признаться, что она принимает «Достинекс». Неизбежно возникнут вопросы. Государственные чиновники будут в курсе ее личных дел и, возможно, найдут какой-нибудь предлог, чтобы лишить ее лицензии. Единственный выход — отказаться от лекарства, что она пыталась сделать неоднократно. Или забыть о самостоятельных полетах.

— Я предпочитаю мотоцикл, — сказал Марино.

— Я получила наводку. Но не по тому делу. Возможно, по какому-то другому.

— От кого? — подозрительно спросил Марино.

— От Бентона. Один из его пациентов рассказал ему о каком-то нераскрытом убийстве в Лас-Оласе.

Говоря это, Люси тщательно подбирала слова. Марино ничего не знал о «Хищнике». Бентон не хотел вовлекать его в этот проект, опасаясь, что не встретит со стороны детектива должного понимания. Марино считал, что с лицами, совершившими насильственные преступления, следует обращаться предельно жестко. Они должны быть изолированы от общества и приговорены к смерти. Для него не имело значения, чем было вызвано преступление — дурными намерениями или психической болезнью. Тот факт, что педофил просто не в состоянии противиться своим наклонностям подобно психопату, страдающему маниями, был для Марино лишь пустым звуком. Все эти психологические изыски и визуализации структурных и функциональных особенностей мозга казались ему полной чушью.

Этот пациент утверждает, что два с половиной года назад в Рождественской лавке» была изнасилована и убита женщина, — объяснила Люси. «Черт, все же придется рассказать Марино о работе Бентона с заключенными!»

Марино прекрасно знает, что «Маклейн» — учебная больница Гарвардского университета, образцовая психиатрическая клиника с платным корпусом, где лечатся богатые и знаменитые, к судебной психиатрии он не имеет никакого отношения. И если там стали обследовать заключенных, значит, происходит что-то из ряда вон выходящее.

— Где убита? — переспросил Марино. Повторив все еще раз, Люси добавила:

— Магазин принадлежал Флорри Анне Куинси, белой женшине тридцати восьми лет, муж которой владел сетью питомников в Палм-Бич.

— Растения или животные?