Читаем Хищник полностью

Морана пыталась найти соответствие в том, что Амара говорила ей, с тем, что она видела для себя. Она видела, как он так смотрел на других людей, на мужчин в казино, на людей в сарае, на толпу в ресторане. Она даже вспомнила, как он так смотрел на нее в ту первую ночь в Тенебре, когда не знал, кем она была, и ее собственный нож был прижат к ее шее его руками.

Теперь, когда она это знала, она поняла, что он, очевидно, никогда, с тех пор, не смотрел на нее никак. Всегда, что-то было в его голубых глазах. Он всегда смотрел на нее так пристально, что опалял ее.

Голос Амары прорвался сквозь ее мысли, порыв прохладного ветра поднял прядь ее темных волос, охладив Морану.

— Я помню, как в ту ночь спрашивала о нем маму. Никто в нашем мире не знал, почему в семью попал посторонний, тем более, чтобы он жил на территории. Такого никогда раньше не было. Но несколько дней спустя поползли слухи.

Морана обняла себя, и холод пробежал по ее костям, пока она ждала, что Амара продолжит.

— Моя мама сказала мне, что слышала о нем слухи от слуг. Слуги всегда знали, что происходило на территории, но никогда не говорили об этом из-за страха, за свои семьи, за себя, а некоторые даже из-за преданности. Но они действительно разговаривали между собой, и Тристан наделал много шума. Мама рассказывала мне об этих слухах, о том, как он хладнокровно убил своего отца в комнате, полной мужчин, о том, насколько опасен, о том, как они сказали, что его будут больше всего бояться, когда он станет влияющим человеком. Она сказала мне держаться от него подальше. Все держались от него подальше. И мне стыдно признаться, я держалась на расстоянии, избегала его, как и все остальные, потому что, конечно, я была немного напугана.

— Ты была всего лишь ребенком, — заговорила Морана, прежде чем она смогла помочь себе, ее голос был ржавым и тихим.

Амара грустно улыбнулась, теребя край топа.

— Так и было, Морана. Мы все об этом забыли.

Морана проглотила комок в горле, вцепившись пальцами в ее верхнюю часть.

— Тот факт, что он был таким ужасающе тихим мальчиком, только усиливал настороженность, которую все испытывали к нему. Люди говорили о нем, и я уверена, что он знал, но никогда не произносил ни слова. Ничего. Первый раз, когда я на самом деле услышала, как он заговорил было много лет после того, как он пришел в дом.

Качая головой, словно желая избавиться от воспоминаний, Амара продолжила.

— Мистер Марони поклялся своим людям молчать о правде Тристана, не по доброте его сердца, если она у него вообще есть, и не потому, что он хотел защитить мальчика. О нет, это было так, чтобы человек, которым однажды станет Тристан, должен был ему.

Отвращение в голосе Aмары просочилось в Морану, ее сердце содрогнулось. Глубина жестокости в ее мире поразила ее. Несмотря на то, что она знала, насколько жесток их мир, это все же застало ее врасплох. Здесь не было места невинности. Никто не был не виновен.

То, что маленький мальчик сделал инстинктивно, стоило ему репутации. Не потому, что кто-то хотел ему отомстить, или потому, что кто-то хотел убить его для себя. Нет, но потому что кто-то хотел его просто эксплуатировать. Его следовало любить и защищать. Что еще более важно, его нужно было простить. Напротив, его тигель только начался от рук людей, которые его утащили.

— Блядь, — прошептала она, не зная, что еще сказать, это одно слово идеально описывало всю ситуацию.

— Да уж. Как будто этого было недостаточно, его держали подальше от всех остальных детей в семье, в отдельном крыле, — вспоминала Амара, еще одна слеза катилась по ее щеке, ее хриплый голос дрожал. — В течение дня, когда другие дети ходили в школу за стенами или играли, пока не пришло их время тренироваться, его запирали на территории с частными репетиторами. Лучшие люди Марони тренировали его, пытали, и он не говорил ни слова. Мама сказала, что иногда слышала его крики, когда уходила в флигель. Все мы в какой-то момент его слышали. Но никогда не слышали его слов. А через некоторое время крики просто прекратились.

Морана закрыла глаза, ярость вливалась в ее кровь, желание убить всех этих людей, необходимость убить всех этих людей, уничтожить их, как они уничтожили ребенка, настолько острой, что у нее заболело сердце.

Она вспомнила глубокие крапчатые шрамы, которые она видела по всему его телу, ожоги на его спине. Сколько из них было нанесено этими людьми? Сколько, когда он был еще мальчиком? Сколько людей довели его до грани смерти? На грани безумия?

Слеза скатилась по ее щеке, слеза боли, гнева, сострадания, прежде чем она смогла остановить ее. Она позволила скатиться, глубоко вздохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Она открыла глаза.

— Продолжай.

Амара мягко вздохнула, на ее лице застыло раскаяние.