их семьями? И если он решил избавиться от нее, потому что она узнала правду, а он этого не хотел, что тогда? Она могла оставить все это позади и уйти. Нет, не могла. Уже нет. Не раньше, чем она узнала о себе все, о существовании чего не подозревала.

Конфликт внутри нее, беспокойство, гнев, любопытство — все это сплеталось в узел, застрявший прямо в ее груди, отчего ее дыхание было тяжелым, а сердце болело. Ощущение скручивания охватило ее живот, когда Морана закрыла глаза, сделала глубокий вдох и кивнула.

— Я хочу знать.

Этими словами она решила свою судьбу. Она знала, что больше не будет прежней. С этими словами она откинулась назад и открыла глаза, ее руки снова задрожали, когда Амара медленно, мягко начала говорить.

Глава 17

Страх

Тристан, 8 лет.

Город Тенебра.

Он был напуган. Его здесь не должно быть.

Тристан знал, что нарушает правило, даже когда поднимался настолько высоко, насколько позволяли его маленькие пальцы ног. Его короткое тело прислонилось к колонне, когда он попытался заглянуть в столовую большого дома. Это было большое пространство, с высокими лампами в каждом углу комнаты, ярко освещавшими все помещение, с боковыми столиками, расставленными у стен. В центре стоял длинный коричневый стол с двадцатью стульями с каждой стороны и двумя в изголовьях. Стены были из того же камня, из которого был сделан большой дом, название которого он не мог вспомнить, а занавески были темно-синего цвета.

Тристану понравился цвет. Комната ему тоже понравилась. Раньше он был в этом доме только дважды, оба раза, когда Босс устраивал вечеринку. Его мать помогала все организовывать. Тристан очень хотел увидеть это собрание за ужином, в то время как его отец защищал Босса. Это была очень важная работа, Тристану говорили достаточно раз.

Вот почему его мать всегда оставляла его в саду поиграть и никогда не пускала в дом. Два раза он пробирался внутрь, просто бродил по большим залам и сбегал обратно, боясь, что кто-нибудь увидит его и пожалуется. Тристан был достаточно взрослым, чтобы понимать, что, если жалоба когда-нибудь достигнет Босса, у него будут большие проблемы. Босс не убивал маленьких мальчиков, по крайней мере, он слышал, но он наказывал их, как считал нужным.

Тристан не хотел быть наказанным. Хотя он пробирался сюда раньше, прошло очень много времени с тех пор, как он входил в дом. Он действительно должен был уйти, но его ноги оставались приклеенными, пока он смотрел на зал. Сначала его похождения были из любопытства. Однако на этот раз это было ради информации.

Ему никто ничего не говорил, так как он был недостаточно взрослым, чтобы ему рассказывали взрослые вещи. Это не значило, что он не знал. Он знал. Он видел. Он слышал. Он чувствовал. Так много боли. Так много вины.

Его младшая сестра пропала, и это его вина. Ее защита была его обязанностью; ее безопасность его ответственность. Прошло семнадцать дней, а о ней ничего неизвестно.

Тристан все еще помнил ночь так отчетливо, что это была яркая картина в его голове. Он помнил, как щекотал свою маленькую Луну, когда она хихикала самым сладким голосом, смеясь вместе с ним в своей белой пижаме с красными сердечками на них. Он помнил ее большие зеленые глаза, которые смотрели на него с такой невинной любовью, с такой преданностью, что ему всегда было смешно в груди. Он помнил, как залезал на ее кровать и обнимал ее, желал спокойной ночи, помнил ее мягкий детский запах, когда она сжимала его волосы в крошечный кулачок.

Она была самой красивой младшей сестрой в мире. Тристан поклялся, что в первый момент, когда он увидел ее розовое сморщенное лицо и держал ее крошечное тело в своих тонких руках, он всегда будет держать ее в безопасности. В конце концов, он был ее старшим братом. Так поступали старшие братья. Они защищали своих младших сестер любой ценой.

Однако в ту ночь он потерпел неудачу. Он не знал как, но каким-то образом он потерпел неудачу. Ее окна были заперты, он сам их запер. И единственный способ войти в ее комнату, это через него. Даже его мать не могла пройти через дверь, не разбудив его, чтобы проверить свою сестру.

В ту ночь он обнял ее, пожелал спокойной ночи, как в любую другую. А утром ее кровать была пуста. Окна были заперты. Он ни разу не проснулся за ночь. Как будто она бесследно исчезла, и почему-то он заснул, когда ей был нужен ее старший брат. Он подвел ее.

Дыра ее отсутствия пожирала его. Он просто хотел ее вернуть. Хотел почувствовать этот детский запах на ее коже, услышать ее хихиканье и просто обнять ее. Он так по ней скучал.

Тристан тихонько вытер слезы, катившиеся по его щекам, длинными белыми рукавами. Его отец научил его никогда не плакать. Он был большим мальчиком и, если хотел быть сильным, никогда не должен плакать.