Читаем Хищная книга полностью

На нее нахлынули воспоминания о былом; первая боль, первое разочарование — то, что представлялось высшим идеалом, превратилось просто в еще одно мероприятие, в очередную галочку из списка того, что надо попробовать, пока не состарилась. Тогда тоже была весна, деревья смеялись над ней, птички чирикали, вся природа радовалась, тогда, давным-давно. Но для Миранды пора Отвращения началась очень скоро. Она чувствовала, как в животе колышется этот скользкий ком, как ее распирает презрение к себе. Ту юную девочку уже не вернешь. Назад, в мир, где яркий свет не высвечивал, а сглаживал острые углы и наполнял все вокруг счастливым сиянием, возврата нет. Но плакать она не будет. Нет. Она будет улыбаться.

— На одну поездку, до Бейкер-стрит, — сказала Миранда толстому кассиру в окошечке. Почему она всегда покупала билет в кассе? У нее всегда была нужная мелочь, почему бы просто не пользоваться автоматом? Она взглянула на ряды кнопок и лампочек и нашла ответ. Не смогла бы она каждое утро в ответ на безмолвный вопрос машины нажимать кнопку с надписью «одна».

Чтобы попасть на платформу станции «Голдхоук-роуд», надо подняться по крутой лестнице. Поезд, не желающий пачкать свои колеса в грязи Шепердз-Буша, едет высоко над землей и останавливается, неохотно скрипя тормозами, на мосту, переброшенном через дорогу. В течение всего прошлого лета Тони Изсоседей, хотя и был безработным, чисто случайно направлялся в сторону станции в одно время с Мирандой. Пройтись с ним было приятно, но иногда Миранда недоумевала, куда же он все-таки едет. Так продолжалось до того четверга, когда Миранда, надев юбку, обнаружила, что у нее не осталось чистых трусиков. Поскольку день был жаркий, Миранда отправилась на работу без оных. Она начала подниматься на платформу, Тони подотстал, и уже где-то на середине лестницы Миранда услышала стук рухнувшего позади нее на твердые бетонные ступеньки тела. Обернувшись, она увидела лежащего в обмороке Тони и толстяка, обмахивающего его номером «Дэйли телеграф». После этого Миранда ходила до станции одна.

Станция была открыта небу. Только над самим перроном наблюдался деревянный навес, во время дождя немилосердно протекавший, а при самом легком бризе превращавший платформу в околозвуковую аэродинамическую трубу, в которой ждущим поезда пассажирам приходилось наклоняться под углом до сорока пяти градусов. В то утро Миранда, поднимаясь по лестнице, услышала пронзительный разбойничий посвист налетающего ветра и приготовилась к удару стихии. Она пробиралась через обычную, но сильно покосившуюся толпу едущих в сторону центра взрослых и школьников; полы одежды хлопали, как крылья, а тяжелые ранцы самых юных школьников, казалось, только и удерживали их на грешной земле.

Из-за холодного ветра глаза Миранды увлажнились. Глянув вдоль рельсов, сверкающих в лучах яркого утреннего солнца, она увидела состав, который отходил от станции «Хаммерсмит». Он медленно полз, постепенно становясь все больше, и даже попутный ветер не прибавлял ему скорости. Миранда придерживала юбку спереди, но сзади та раздувалась, увеличивая и без того немалую задницу Миранды до карикатурных размеров. Кто-то из школьников уже показывал на нее пальцем и смеялся; Миранда презрительно ему погрозила. К несчастью, она это сделала той самой рукой, которой придерживала юбку, и последнюю тут же подняло ветром, так что вся платформа получила возможность лицезреть ее заклеенные лаком для ногтей колготки. Миранда одернула юбку и услышала, что сзади там что-то подозрительно треснуло. Миранда сделала в уме заметку, что по этому поводу нужно будет принять надлежащие меры, но вот в отношении тридцати давящихся от истеричного хохота школьников никаких мер принять уже было нельзя. Иногда просто бывают такие вот дни. У Миранды их бывало больше, чем у всех прочих.

Поезд подкатил к платформе и неприступно замер, словно усомнившись, достойны ли обитатели Шепердз-Буша марать его обивку. Наконец, после обреченного вздоха, двери открылись, и ветер загнал пассажиров в вагоны.

«Голдхоук-роуд» — вторая станция на ветке, и поезд обычно приходит полупустым. Пройдя по вагону, Миранда нашла чистое сиденье, без налепленной жвачки и мокрых пятен. Она села и, скрестив ноги, достала меня из сумочки.

Наконец-то настал момент близости, подумалось мне. Но Миранда совсем не обращала внимания на мой призывный взор, словно я было только предлогом, чтобы незаметно рассматривать пассажиров в вагоне, а если кто-то перехватит ее взгляд, можно будет невинно опустить глаза на мои страницы.