Читаем Хищная книга полностью

— Понятно. И что? — Мерсия считала, что давно уже выполнила и перевыполнила все обязанности перед Флиртом — да могут ли у нее вообще быть обязанности по отношению к мужчине? — доставив его в больницу. Она надеялась, что отделалась от него, продиктовав ему в ответ на просьбу дать телефон номер таксофона на Втором этаже. Флирт стал причиной ее размолвки с Мирандой, и ее совершенно не интересовало, что он скажет.

— Чего вы ждете? Визита милосердия?

— Погодите. По-моему, вы только что сказали, что меня любите.

— Мечтать не вредно.

— Ладно, я звоню, потому что доктор хотела узнать, не было ли какой-то грязи на оружии, которым вы проткнули мою ступню.

— Да о чем вы? Не протыкала я вам ступню никаким оружием.

— Ну да, именно это я им и твержу, но они считают, что предмет, причинивший такую травму, нужно классифицировать как оружие. Я называю это просто каблуком.

— И я это сделала, я?!

— Они просто хотят узнать, может, вы наступили на собачью какашку перед тем, как наступить мне на ногу.

— Думаю, это могло быть.

— Им очень нужно получить образец, если у вас на каблуке что-нибудь осталось.

— Это еще зачем? — тихо спросила Мерсия.

— Зачем? — сказал Флирт уже немного раздраженно. — Всего лишь затем, что это одна из самых опасных инфекций, с которой они когда-либо сталкивались. Всего лишь затем, что меньше чем через двенадцать часов у меня начнется гангрена, и они собираются оттяпать мне полноги. Вот зачем. — И спокойнее добавил: — Раз уж вы спросили.

— И все это сделала я?

— Не нарочно.

Повесив трубку, Мерсия застыла в полном ошеломлении, разглядывая вдруг закачавшийся Второй этаж. Случись такое в конце их взаимоотношений, это было бы другое дело. Она бы даже гордилась, что сумела так чудесно отомстить. Но Флирта она едва знала. Мерсия попыталась найти повод для удовлетворенного торжества, но не смогла убедить себя, что он действительно был виноват, обманув Миранду. И в любом случае гангрены это не заслуживало. У Мерсии появилось крайне для нее необычное и неприятное чувство, которое, не будучи ни католичкой, ни иудейкой и даже не принадлежа к гонимым меньшинствам, она никак не могла распознать. Это было чувство вины.

Мерсии это чувство совсем не понравилось, и дело выглядело так, что от него не отделаться, пока она не сможет полностью оправдать ранение Флирта. Здесь возможно только одно: должны существовать причина и следствие. Или, в данном случае, следствие и причина. Она решила вступить с Флиртом в определенные отношения, чтобы оправдать ту месть ему, которую уже свершила.

* * *

Мимо Миранды и Фердинанда уже величественно проплывали желтые и зеленые холмы французской земли за Булонью, когда Питер Перегноуз, готовый к отъезду, еще только ждал у своего дома Барри на шпионском «бентли». Питер аккуратно упаковал небольшой баул и надел ярко-синий костюм с красно-желтым галстуком; он полагал, что такая одежда поможет ему не привлекать внимания в Венеции, смешаться с венецианцами. Поскольку в Венеции он никогда не бывал и ни одного венецианца вживую не видел, его представления о городе и его жителях были несколько однобокими. Они сформировались исключительно по бесчисленным иллюстрированным монографиям о венецианских художниках. А почти в каждой из них стандартная униформа для святых, Мадонны, покровителей, заступников и так далее была окрашена в синие, красные и золотисто-желтые тона. Питер рассудил, что покрой одежд мог за долгие годы измениться, но традиционные любимые цвета, скорее всего, остались прежними. Итак, он стоял на мостовой в наряде, в котором хорошо бы выступать на эстраде ночного клуба с сальными шуточками, и недоумевал, куда подевался Барри.