Читаем Хиона полностью

Среди вошедших была девушка по имени Элана. Проступающие морщины и острые черты лица выдавали ей примерный возраст около тридцати пяти лет. Рядом с ней стоял светловолосый мальчик, Адри, сын покойной. Ему девять лет, тяжёлая потеря последнего близкого родственника в таком юном возрасте.

Он смотрел только на священную книгу, лежащую на полу, боясь поднять глаза. Мальчик не хотел видеть свою мать, лежащую на мраморном столе среди незнакомых людей. Спустя несколько минут, в тишине и поддавшись слабости, он позволил себе поднять взгляд и увидел её. Тут же нахлынули слёзы, он был готов упасть на пол и разрыдаться, но ритуал не позволял таких своеволий. Нельзя было проявлять эмоций, об этом его предупредила его спутница.

Арканист вышел из своих покоев, резко открыв дверь. Тёмно-серая мантия с бордовым епитрахилем волочилась по полу, притягивая к себе всё внимание окружающих. Пройдя до центра зала, Арон встал перед столом лицом к пришедшим. Силентины стояли неподвижно по обе стороны стола, слегка горбясь. Он достал свой экземпляр арканы, который значительно отличался от всех остальных. Книга была больше, переплёт имел золотистый переливающийся оттенок. И положил книгу на стол около головы женщины слева, выставил правую руку вперёд со слегка расслабленными мизинцем и безымянным пальцами. Рука находилась прямо над лицом покойной. В это же время силентины тут же двинулись с места и робкой походкой отправились вглубь крипты. Шёпотом арканист начал произносить слова, постепенно опуская руку. Когда указательный палец дотронулся до лба, молитва закончилась. Мужчина поднял взгляд на пришедших.

Элана стояла рядом, покорно опустив глаза, в то время как Адри не отрывал глаз от арканиста, слегка покачиваясь на месте. Взгляд мальчика скользил по морщинистому лицу священнослужителя, по его чёрной бороде и тёмным глазам. Брови мужчины были слишком близко посажены к переносице, и создавали впечатление грозного, проникновенного взгляда. Даже когда мужчина поднял свой взор, мальчик непоколебимо продолжал смотреть на него. Арон слегка улыбнулся, правым уголком рта, и подошёл к нему.

– Ты её сын, так? – проговорил арканист тихим голосом.

– Да, – при ответе подбородок мальчика затрясся, глаза покраснели, и одна маленькая слеза скатилась по щеке, не отрывая взгляда, с поднятой головой продолжал на него смотреть.

– Не плачь, будь сильным, юношей, твоя мама не умерла.

– Нет?! – тут же мальчик переменился в лице.

– Конечно нет, – протянул Арон, – она на Хионе, со всеми остальными. Ты её, когда-нибудь там встретишь.

А, а это далеко? – решил спросить Адри.

– Очень, – он положил руку на плечо мальчику и сел на одно колено перед ним. – Ни один из нас не умрёт, мы лишь теряем ненужную нам оболочку, только и всего.

Адри кивнул и опустил взгляд на книгу. Он сжал руки в кулаки, слёзы катились из глаз рекой, и он ничего не мог с этим поделать.

– Берите книгу! – громко произнёс арканист. Элана покорно подчинилась – последняя глава «Tristitia»!

Они вслух начали читать священное писание, но для Адри это был фоновый шум. Он не обращал внимания на священные тексты, был лишь поглощен своими внутренними муками и смотрел в пол. Сюрреализм его окружения казался ему чужим и непонятным, мальчик не мог поверить в происходящее. Внезапная волна ярости охватила его, заставив стиснуть зубы и сжать кулаки ещё сильнее. С неудержимым порывом злости он пнул книгу, отшвырнув её на несколько метров. Внезапно развернулся и побежал к дверям. Элана схватила его за руку, но резким движением он вырвал её из её ладони.

– Пусть идёт! – крикнул Арон. Девушка тут же подчинилась и обратно взяла книгу в руки, – Нужно закончить, продолжаем.

Адри покинул зал, побежав в главный подземный холл. Он поднялся по крутой лестнице, идущей вверх, и свалился на мелкий гравий. На несколько минут он упал в пропасть глубочайшего одиночества. Потеря матери полностью сломала его. При падении он повредил колени об острые камни, что немного отвлекло его внимание. Дотронувшись пальцем к порезу, он испытал жгучую боль, расходящуюся по всей области колена. Страдальческая гримаса его лица резко поменялась на злое, и он терпел боль, сильно сжимая челюсть. Затем он поднял глаза и огляделся вокруг.

Его окружала безжизненная серая пустыня из песка и камня, обрамленная чугунным забором. Чёрные статуи из мрамора выдающихся священнослужителей Альянса стояли вдоль периметра, а огромная светло-серая арка, выполненная из нарезного камня, возвышалась в центре. На самом её верху виднелись руки с ладонями, обращёнными на главную дорогу, держащие каменное дерево. По бокам ворот с обеих сторон камень переходил в гранит, который с самого верха ступенчато спускался к земле с высеченным угловатым орнаментом.

Культ священной планеты здесь обретал самый абсурдный характер. Местность должна была повторять безжизненный, мрачный облик Хионы, но вместе с этим передавать манящее притяжение и меланхолическое чувство приверженности человека к чему-то большому и общему.