Читаем Химия смерти полностью

Генри с отвращением насупил густые брови.

— Звери, чистые звери. Твари животные. С другой стороны, меня это не удивляет. Между прочим, насколько я слышал, вы тоже попали под жернов местных сплетен, не так ли?

Ага, донеслись пересуды и про мою скромную персону…

— До сих пор по крайней мере меня никто не избил.

— А я бы погодил еще радоваться. Предупреждал ведь я вас, чем все может обернуться. Просто оттого, что вы врач в Манхэме, поблажек не ждите.

На моих глазах Мейтландом начало овладевать мрачное настроение.

— Бросьте, Генри…

— Поверьте, эти места я знаю лучше. Если дойдет до крайностей, людишки накинутся и на вас, как на Нолана. И не важно, что вы могли сделать для них в прошлом. Благодарность? В здешних краях таких чувств не знают и не ведают. — Он отхлебнул вина, от гнева забыв про этикет. — Иногда я спрашиваю себя: «Какого черта вообще ради них напрягаться?»

— Ну, это вы сгоряча…

— Вот как? — Он угрюмо уставился в свой бокал. Интересно, сколько Генри успел принять до моего прихода? — А впрочем, может, и сгоряча… Бывают, однако, минуты, когда хочется понять, чем же мы тут занимаемся. Вам такой вопрос в голову не приходил? Какой во всем этом смысл?

— Мы — врачи. Зачем искать другую причину?

— Да-да, это я знаю, — раздраженно откликнулся он. — Но нам-то что за польза? Положа руку на сердце, вам никогда не казалось, будто приходится зря тратить время? Поддерживать жизнь какой-нибудь старой развалины ради… ради чего? Вся наша работа — просто-напросто отсрочка неизбежного.

Я обеспокоенно взглянул на Генри. Он, кажется, начинал уставать, и я впервые заметил признаки его пожилого возраста.

— Вы в порядке?

Он хмыкнул.

— Не обращайте внимания, просто сегодня захотелось побыть циником. Или выставить циничные взгляды напоказ, не знаю… — Он потянулся за бутылкой. — Пожалуй, все эти дела начали и меня доставать. Давайте-ка еще по бокальчику, а потом вы расскажете, чем же таким таинственным занимались целую неделю.

Подобная перспектива не из приятных, однако на этот раз смена темы порадовала. Генри внимательно слушал: поначалу с лукавым прищуром, пока я рассказывал о своей прежней работе, до приезда в Манхэм, а потом и вовсе недоверчиво, когда я вкратце поведал ему, как именно помогаю Маккензи.

По окончании повествования он медленно покрутил головой:

— Знаете, на язык так и просятся слова «темная лошадка»…

— Не сердитесь… Конечно, надо было раньше сказать, да только еще неделю назад я считал, будто все осталось в прошлом.

— Вам не нужно извиняться…

И все же я видел, что Генри расстроен. Он принял меня под свое крыло, когда мне было очень плохо, а теперь выясняется, до какой степени я скрытен: ведь раньше он искренне полагал, что антропология в моей жизни носила чисто академический характер. И хоть я не врал явно, за такое доверие можно было бы вести себя и почестнее…

— Если хотите, я готов уволиться, — предложил я.

— Уволиться?! Изволите шутить? — Генри взглянул мне в лицо. — Впрочем, если вы и впрямь передумали, то…

— Нет. Конечно, нет. Я с самого начала не хотел вмешиваться и держал вас в неведении не специально. Просто мне самому противно было обо всем этом думать…

— Я понимаю… Это лишь немного неожиданно. Я же и понятия не имел, насколько… своеобразной работой вы занимались. — Он задумчиво посмотрел на озеро. — Завидую вам, честное слово. Я всегда жалел, что не подался в психологию. А ведь были такие амбиции, были. Естественно, ничего не вышло. Слишком много надо было учиться. А мне хотелось жениться на Диане, да и профессия терапевта приносила деньги быстрее. «Врач широкого профиля»! В ту пору это звучало вполне заманчиво…

— Не вижу никакой заманчивости в том, чем я занимался.

— Значит, испытывали хотя бы возбуждение, волнение… — Он окинул меня понимающим взглядом. — И не вздумайте утверждать, что вы ничуть не изменились за прошлую неделю. Это стало заметно даже до того ужина… пардон, барбекю. — Генри коротко рассмеялся, отыскивая трубку в кармане. — Как бы то ни было, неделька нам выпала еще та… Про второе тело новости есть? Личность установили?

— Пока нет. Будем надеяться, зубоврачебные карточки помогут.

Генри покачал головой, набивая трубку:

— Вот живешь, живешь здесь годами, а потом — бац!..

Он попробовал стряхнуть мрачное настроение.

— Пойду-ка я лучше проверю, как там наш ленч. Ко всей нынешней жути не хватало только пудинг передержать…

После этого мы старались вести разговор в более веселых тонах. Впрочем, к концу обеда Генри явно устал. «И не мудрено, — напомнил я себе. — Ведь последние дни он брал на себя и мою нагрузку». Я попробовал было заняться грязными тарелками, однако он и тут воспротивился:

— Да ничего страшного, правда. Все равно я положу их в посудомоечную машину. Буду только рад, если вы прямо сейчас побежите на встречу с подружкой.

— У нас масса времени…

— Если будете настаивать на своем, то и я не отступлюсь. И если честно, я бы просто допил остатки нашего винца, да и прилег бы на часок-другой.

Генри состроил утрированно-грозную мину.

— Или вы хотите испортить мне воскресный вечер, а?

* * *