Читаем Химия смерти полностью

Пелена дыма совершенно заволокла столик, где стояли неприкрытые тарелки.

— Ах, чтоб тебя! — Тина метнулась внутрь облака спасать продукты.

— Проще перетащить все скопом, — сказал я и ухватился за столик.

— Джен, помогай ему, а то у меня руки заняты, — скомандовала Тина, убирая миску с макаронами.

Дженни бросила на нее кислый взгляд, однако ничего не сказала. Вдвоем мы отволокли стол подальше от дыма, но как только моя помощница отпустила свою сторону, столешница накренилась, и тарелки со стаканами заскользили.

— Осторожно! — закричала Тина. Я прыгнул и сумел-таки в последний момент подхватить столик, при этом мое предплечье соприкоснулось с рукой Дженни.

— Держу-держу, можете отпускать, — сказал я.

Дженни убрала было руку, но столик вновь зашатался. Девушка опять ухватилась за свой край.

— Ты же уверяла, что починила! — упрекнула она подбежавшую Тину.

— Починила, починила! Я напихала бумажек, где ножки отошли!

— Напихала?! Надо было засунуть хорошенько!

— Насчет засунуть время еще будет.

— Тина! — Дженни зарделась, сдерживая при этом смех.

— Ай, столик, столик держи! — запричитала Тина, глядя на дрожащие ножки.

— Да не стой ты здесь! А пойди принеси… отвертку, что ли!

Тина помчалась на кухню, звякнув стеклярусной занавеской при входе. Оставшись придерживать столик, мы смущенно улыбнулись друг другу. Впрочем, ледок был сломан.

— Держу пари, вы рады, что к нам заглянули, — сказала Дженни.

— Да, такое со мной впервые.

— Вот-вот, не везде встретишь столь утонченные манеры.

— Это точно.

Тут она бросила взгляд вниз.

— Э-э… даже не знаю, как вам об этом сказать, но… вы совсем мокрый…

Я тоже посмотрел вниз и увидел, что из упавшей бутылки пиво лилось мне прямо на брюки, как раз ниже пояса. Я попробовал отодвинуться, и в результате струя потекла вдоль штанины.

— Боже мой, это просто невероятно! — воскликнула Дженни, и мы не смогли удержаться от смеха. Смеялись до тех пор, пока Тина не вернулась с отверткой.

— Что с вами такое? — спросила она и тут увидела мокрое пятно у меня на брюках. — Может, мне лучше прийти попозже?

После ремонта столика мне была вручена пара мешковатых шортов. По словам Тины, они в свое время принадлежали ее приятелю.

— Но вы можете оставить их себе. Он уже не потребует их назад, — добавила она, помрачнев.

Судя по кричащей расцветке шортов, ничего удивительного. С другой стороны, они были все равно лучше, чем мои залитые пивом брюки, так что я переоделся. Когда я вернулся в садик, Тина с Дженни захихикали.

— Какие симпатичные ножки, — заметила Тина, вызвав новый приступ веселья.

Вскоре гамбургеры зашипели над горячими углями. Мы съели их с салатом и хлебом, запивая вином, что я захватил с собой. Когда я решил подлить Дженни в стакан, она заколебалась:

— Только чуточку.

Тина вскинула брови.

— Ты уверена?

Дженни кивнула:

— Да-да, конечно.

Заметив мой вопросительный взгляд, она состроила гримаску.

— У меня диабет, так что приходится следить, что есть и пить.

— Какой тип — один или два? — спросил я.

— Господи, я все время забываю, что вы доктор. Тип один.

Я так и думал. СДI — самая распространенная форма диабета среди людей ее возраста.

— Ничего страшного, я всего лишь на низкой инсулиновой дозе. Как только я приехала сюда, доктор Мейтланд выписал мне рецепт, — добавила она извиняющимся тоном.

Наверное, ей неудобно говорить, что консультировалась не со мной, а с «настоящим» врачом. Напрасное беспокойство. Я уже привык.

Тина наигранно передернула плечами.

— Я бы в обморок постоянно падала, если бы пришлось каждый день колоться, как она.

— Ой, да брось ты, ничего особенного, — запротестовала Дженни. — Даже иглы не настоящие, а какие-то шприц-ручки… И хватит уже об этом, не то Дэвид застесняется и перестанет подливать себе вина.

— Боже сохрани! — ужаснулась Тина. — Мне же нужно с кем-то пить за компанию!

Вообще-то я и не собирался пить, за компанию с Тиной или как угодно, но по настоянию Дженни позволил наполнять свой стакан чаще, чем планировал. Впрочем, завтра суббота и неделя выпала еще та. К тому же мы неплохо проводили время. Даже не помню, когда я так развлекался…

Очень, очень давно было дело.

Единственное облачко, подпортившее нам настроение, набежало уже после того, как мы поели. Спустились сумерки, и в слабеющем свете Дженни сидела, глядя через сад на озеро. Я заметил, как помрачнело ее лицо, и догадался, о чем она вот-вот скажет.

— Все время забываю о том, что случилось. Как-то даже… виноватой себя чувствуешь, правда?

Тина вздохнула:

— Она хотела отменить этот вечер. Ей взбрело в голову, что людям не понравится, что у нас тут жареное мясо, веселье и тому подобное.

— Я подумала, что это будет неуважительно, — сказала мне Дженни.

— Почему? — требовательно спросила Тина. — Ты хочешь сказать, что другие люди не будут смотреть телевизор или пить пиво в кабачке? Все это очень печально и страшно, однако я не думаю, что нам надо носить власяницу, чтобы демонстрировать свое сочувствие.

— Ты знаешь, о чем я.