Читаем Химия смерти полностью

— Неужто ты и впрямь поверил, что я так просто опущу руки, а? Сдамся? Да ведь я же всегда повторял, что утру нос всем вашим экспертам! — Голос его прервался, и он утомленно вытер пот со лба. — Поверь мне, быть калекой не сахар. Собственное бессилие — да напоказ! Каково?! Ты хоть вот на такусенькую чуточку понимаешь, как это унизительно? Как от этого душа мертвеет? Посмотри на себя сейчас и представь: каково это — остаться таким навсегда? А потом тебе вдруг дают шанс, власть — в буквальном смысле власть! — над жизнью и смертью. И ты… можешь стать… богом! — Он заговорщицки подмигнул. — Давай, Дэвид, признавайся. Ты же врач. Ведь было такое, а? Ты ведь чувствовал? Легкий такой шепоток искушения…

— Ты… ты убил их!

Он даже слегка оскорбился.

— Да я их и пальцем не трогал! Это все Мейсон. Я лишь снял с него поводок.

Потянуло закрыть глаза и отключиться. Только лишь мысль про Дженни, про ее судьбу, остановила меня. С другой стороны, как бы ни хотелось разузнать всю правду, прямо сейчас я не в состоянии помочь ни ей, ни самому себе. А чем дольше он разглагольствует, тем больше шансов, что успеет выветриться наркотик.

— И… и как долго?..

— В смысле, как долго я о нем знал? — Генри пожал плечами. — Первый раз дед его привел, когда он был еще мальчишкой. Тому, видишь ли, нравилось делать больно разным тварям. Он даже ритуалы выдумывал, как их поинтереснее прикончить. Только животных, конечно, в ту пору-то. Причем он даже не понимал, что творит зло. Ни малейшего понятия. Вообще поразительный случай, честное слово. Я предложил сохранить все в секрете и просто назначить транквилизаторы, чтобы как-то притупить его… э-э… наклонности. При условии, что я лично стану за ним наблюдать. Своего рода мой неофициальный проект, если угодно. — Он вскинул руки, пародируя смиренное признание вины. — Я знаю, знаю, не очень этично и так далее. Но помнишь, я тебе говорил, что хотел быть психологом? И стал бы — да еще каким! — кабы не переезд в эту дыру. По крайней мере Мейсон гораздо интереснее артрита или грибка на ногах. Да и справился я с ним не так уж плохо. Если бы не я, он давно бы слетел с катушек…

Страх за Дженни глодал изнутри, однако стоило креслу хоть чуть-чуть подвинуться, как все вокруг начинало вертеться, а к горлу подступала рвота. Я начал потихоньку напрягать мускулы рук и ног, чтобы силой воли вдохнуть в них немного жизни.

— Он… он и деда своего… убил?..

Генри, кажется, искренне возмутился:

— Что за чушь! Да он прямо-таки молился на старика! Нет-нет, то была естественная причина. Сердце, я полагаю. Однако со смертью Джорджа рядом с Томом не оказалось никого, кто заставлял бы его пить лекарства. Как врач, я вообще уже несколько лет перестал его наблюдать. Хочешь верь, хочешь нет, но бесконечные издевательства над животными начинают в конце концов приедаться. Я заботился, чтобы у Джорджа имелся достаточный запас таблеток, ну а в остальном… боюсь, я просто потерял всякий интерес. Пока одним вечером он не заявил мне с порога, что запер Салли Палмер в старой мастерской отца. — Тут Генри даже издал смешок. — Оказывается, он к ней неровно дышал с тех пор, как она разок наняла их с дедом, где-то с год назад. Ну, может, два. Ничего особенного, конечно, пока он сидел на своих транквилизаторах. Ну а потом — увы… Опять поехала крыша, начал следить за Салли… Наверное, он и сам не знал, чего хочет. Как-то вечерком собака Салли его заметила, подняла шум, он ей перерезал глотку, саданул хозяйке по темечку, чтоб не орала, а потом взял и утащил к себе.

Он чуть ли не в восхищении покачал головой. Трудно поверить, что вот этого человека я знал несколько лет, считал своим другом. Какая непреодолимая пропасть между тем, в кого я верил, и этим полоумным созданием, что сидело сейчас напротив…

— Побойся же Бога, Генри!

— А что ты на меня так уставился?! Да и поделом ей, поделом! Корова надутая! Вся из себя: «Ой-ой, я такая знаменитая»! А сама то с местной деревенщиной якшается, то закатит в Лондон или куда еще — и шляется там! Сука наглая! Аааа, черт, на нее только взглянешь и думаешь: «Вылитая Диана»!

При чем тут его покойная жена?!

Генри, конечно, заметил мое недоумение.

— Да нет, я же не про внешность, — пояснил он раздраженно. — У Дианы куда больше класса; что правда, то правда. Зато в остальном… Два сапога пара, ей-богу! Нахальные такие, думают, что лучше всех… Думали, точнее… Типичные самки… Да все бабы одинаковы! Насосутся твоей кровушки — и ржут прямо в лицо!

— Ты же любил Диану…

— Шлюха она! — рявкнул Генри. — Шлюха, шлюха, шлюха!

Лицо его перекосилось до неузнаваемости. Как вышло, что я столько лет не замечал в нем всей этой горечи? Дженис не раз намекала: дескать, их брак счастливым не назовешь. Я, впрочем, списывал ее слова на ревность.

Ох, как же я ошибался…

— А ведь я-то все бросил ради нее! — Генри сплюнул на пол. — Хочешь знать, почему я стал участковым врачом вместо психолога? Пожалуйста: она забеременела, и мне пришлось искать работу. А хочешь, скажу самое смешное? Я так торопился, что на все махнул рукой и даже бросил институт.