Читаем Химия смерти полностью

Мейсон плечом врезался мне в живот, и воздух динамитным зарядом взорвался в груди. Тиски еще сильнее впились в позвоночник, а я почувствовал, как меня перегибает навзничь. В лицо смотрел по-прежнему невозмутимый взгляд. Сдвинув предплечье, Мейсон уперся мне в кадык и начал давить. Из последних сил выпростав из-под Тома руку, я попытался освободить горло. Тогда он перенес вес тела на локоть, а свободными пальцами стал шарить по верстаку. Тупой деревянный стук, что-то звякнуло… Столярные ножи?! Я обеими руками ухватился за его предплечье, хотя при этом горло осталось незащищенным. Он бросил на меня взгляд и надавил еще больше, попутно пытаясь нащупать инструмент. Перед глазами начали вспыхивать звезды, и тут позади Мейсона что-то шевельнулось.

Дженни! Едва-едва, с черепашьей скоростью девушка ползла к какому-то вороху перьев на полу. Увидев, как она хочет что-то вытащить из-под этой кучи, я заставил себя переключиться на лицо Мейсона и не смотреть, что происходит за его спиной. Попытка врезать коленом в пах не удалась: уж очень близко мы находились друг к другу. Тогда я каблуком, как граблями, чиркнул ему по голени. Он замычал от боли, и давление на мое горло слегка ослабло. Сбоку от нас что-то глухо свалилось на пол. Колодка с торчащими из нее стамесками! Словно толстый паук, к ней метнулась ладонь Мейсона и, несмотря на все мое сопротивление, принялась раскачивать одну из рукояток, мало-помалу вытягивая стальное жало из деревяшки. Краем глаза я заметил какое-то шевеление: это Дженни пыталась подняться на ноги. Сейчас, упираясь плечом в стену, она стояла на коленях и что-то сжимала перед собой.

В следующий миг Мейсону удалось выдернуть стамеску из бруска, и моим вниманием полностью завладела его рука. Я упирался в нее изо всех сил, от напряжения дрожали локти, а стамеска придвигалась все ближе и ближе. Начала захлестывать паника. И немудрено: теперь-то я понимал, каким сильным оказался противник. Поразительно, но если не считать чужого пота, капавшего мне в глаза, физическое усилие никак не отражалось на его туповатом лице. Все та же мягкая сосредоточенность, будто он ухаживает за клумбой.

Вдруг, безо всякого предупреждения, Том отпрянул назад и, выдернув руку, замахнулся надо мной. Отчаянно хватаясь за рукав куртки, я хотел уберечь голову, сознавая всю тщетность своих попыток. Неожиданно Мейсон вскрикнул и прогнулся в пояснице. Горло освободилось, я вскинул лицо и увидел, как за его спиной пошатывается обнаженная, залитая кровью Дженни. Пальцы ее разжались, и по полу забрякал огромный тесак. В тот же миг Мейсон дико взревел и взмахом руки смел девушку с ног.

Она упала бескостным мешком. Я прыгнул вперед, мы оба повалились, и Том закричал снова. Пинком в грудь он оттолкнул меня и пополз в сторону. В глаза бросилось расплывающееся пятно на спине. Мейсон тянулся за ножом, я вскарабкался ему на плечи и тут ногой задел что-то твердое. Гаечный ключ! Мейсон уже ухватился за тесак, однако я его опередил, резким взмахом впечатав ключ прямо ему в рану. Он взвыл от боли, кошкой извернулся навзничь и встретил второй мой удар лицом.

От сотрясения заныла кисть. Мейсон беззвучно обмяк. Я судорожно замахнулся еще раз, но бить передумал. Нет нужды. По-рыбьи глотая воздух, я подождал пару минут и, убедившись, что он больше не двинется, пополз к Дженни. Не подавая признаков жизни, она лежала в том месте, куда ее отбросил удар Мейсона. Я осторожно перевернул Дженни лицом вверх, и сердце чуть не остановилось, когда в глаза мне бросилась кровь, покрывавшая все ее тело. Где-то просто порезы, где-то глубокие раны. Щека оказалась рассечена чуть ли не до кости, а когда я увидел, что садовник проделал с ее ступней, мне захотелось врезать ему еще раз. Нащупав шейную артерию, я едва не разрыдался от нахлынувшего облегчения. Пульс слабый и перемежающийся, но она жива.

— Дженни! Дженни, это я, Дэвид!

Затрепетали веки.

— …Дэвид, — донесся почти неразличимый шепот, и облегчение обернулось ледяным панцирем, когда я почувствовал сладковатый запах ее дыхания. «Кетоацидоз». В организме Дженни начался распад жиров, в кровь поступали токсичные кетоны. Ей нужен инсулин — и немедленно.

А у меня с собой ничего нет.

— Не разговаривай, — дал я глупый, ненужный совет, потому что глаза ее вновь закрывались. Последний запас сил она растратила при атаке на Мейсона, и пульс бился все слабее и слабее. «Нет! Господи, нет! Не сейчас!»