Читаем Химера полностью

С пирса сбегает на катер командир дивизиона. Боцман Круглов убирает за ним сходню и занимает свое место в пулеметной турели.

— Прогрели моторы? — зычно осведомляется комдив, садясь на ограждение рубки справа от командира катера. — Н-ну, поглядим, что сегодня делается в Нарвском заливе. От-хо-дить!

— Отдать носовой! — кричит командир катера. — Отдать кормовой!

Отданы швартовы. В моторном отсеке мотористы врубают муфты. Механик, стоящий слева от командира катера, легонько отжимает ручки акселераторов, давая малый ход. Командир плавно крутит штурвал, и катер, развернувшись, направляется к выходу из бухты. За ним, строясь в кильватерную колонну, идут еще пять торпедных катеров.

Уплывает, растворяется темная полоска острова Лавенсари. Свежеет ветер. Боцман Круглов опускает со лба защитные очки.

— Нашему отряду не везло: четыре ночи подряд мы утюжили Нарвский залив, на коммуникациях противника, и не обнаружили ни одного немецкого корабля. И вот — пятая ночь. Снова выходим мы, значит, в ночной поиск. Настроение, сам понимаешь, не очень-то. Сколько можно зазря жечь бензин, торпеды возить туда и обратно? Трудное настроение. Примерно за час добежали мы до Нарвского залива. И вот идем вдоль его восточного берега…

Громом моторов полнится ночь. Юлит в неспокойном небе луна — то вылетает из прорех в одеяле облачности, то с ходу ныряет в муть.

Шестерка катеров идет теперь строем уступа, головной катер — справа. Боцман Круглов в бинокль обшаривает море на пределе видимости. Пусто в море.

А что за слабые штришки справа над горизонтом? Тучки плывут? Может, просто почудилось? Круглов вглядывается. Тут и луна, на миг высунувшаяся из облаков, помогла…

— Справа двадцать — дымы! — орет Круглов, покрывая грохот моторов.

Комдив и командир катера вскидывают бинокли, смотрят в указанном направлении.

— Да, похоже, — после паузы говорит комдив. И, обернувшись к Круглову: — Боцман! Сколько дымов насчитал?

— Не меньше трех, товарищ комдив!

— Похоже, что конвой… — Комдив смотрит в бинокль. — Лесников! Курс на сближение!

Командир катера лейтенант Лесников наклоняется под козырьком рубки к карте, слабо освещенной подсветом картушки компаса. Быстро рассчитывает поворот:

— Курс сто восемьдесят пять!

— Внимание, командиры! — Голос комдива с помощью ларингофона и рабочей радиоволны достигает шлемофонов, вделанных в шлемы командиров катеров. — Право руль, курс сто восемьдесят пять. Идем на сближение с конвоем противника.

После поворота меняется ракурс конвоя, и Круглов докладывает:

— Вижу восемь дымов!

— А у меня больше шести не получается, — говорит комдив, не отрываясь от бинокля. — Командиры! Торпедная атака! Полный газ!

Механики на катерах отжимают ручки акселераторов. Усиливается моторный гром. Катера, волоча за собой белопенные «усы», задирают нос — выходят на редан. Несутся на большой скорости. И уже отчетливо виден немецкий караван, и Круглов уточняет:

— Девять кораблей! Два транспорта, три сторожевика, четыре тральщика М-1!

И вот уже противник замечает приближающийся отряд торпедных катеров и открывает артогонь. Тут и там вскидываются всплески от разрывов снарядов.

— Внимание, командиры! — Голос комдива. — Карпухин, вперед! Ставь завесу!

Крайний левый катер вырывается вперед и, повернув вправо, тянет перед фронтом атакующих катеров дымовую завесу. Клубится белесый дым, укрывая катера от прицельного огня.

Но вот прорвана завеса, и резко усиливается огонь, и комдив распределяет цели. Шестерка катеров в вихре пены, сквозь всплески и грохот разрывов снарядов несется к немецким кораблям.

Голос комдива:

— Ближе, Лесников, ближе!.. Осьминин, ты на боевом курсе! Бей! Карпухин, выходи на головной сторожевик! Не заостряй курсовой, Соколовский! Бей, Лесников!..

Лесников, не отрываясь от прицела, жмет на залповую кнопку. Сброшена торпеда. Катер отворачивает, кренясь в клокочущей пене.

И тяжкий грохот — один, другой, третий. Столбы огня и дыма. Это торпеды, сброшенные с катеров, настигают цели. Переломившись пополам, погружается транспорт. Тонет, заваливаясь на пораженный борт, сторожевик. А вот и второй транспорт, в который влепил торпеду Лесников, уходит в воду, задрав корму с вращающимся винтом.

— Попа-а-ли! — орет Круглов.

— Разворачивайся, Лесников! — рычит комдив. — Выходи на тот сторожевик!

И снова катер, набирая обороты, устремляется в атаку. Мчится сквозь клочья дыма. А огонь остервенелый. Видно, как перебегают по борту сторожевика огоньки выстрелов. Круглов наводит пулемет, полоснул длинной очередью по палубе сторожевика. В следующий миг близкий разрыв снаряда обрушивает на катер столб воды, рой осколков. Коротко вскрикнув, схватясь руками за грудь, Круглов медленно оседает в турели…

Небольшой треугольник песка и гальки, зажатый скалами, — их излюбленное место для купания. Круглов и Игорь выходят из воды.

Игорь — огорченно:

— Вы хорошо плаваете баттерфляем. А у меня не получается.

— Получится, — говорит Круглов. — Это трудный стиль.

— Ага. Проверю удочки Филиппа!