Читаем Хейтер полностью

Хейтер

Каждому есть что скрывать, у всех есть тайны, пороки или проблемы. Болевые точки. Такие удобные и очень привлекательные для анонимный хейтеров, скрывающихся под абстрактными аватарками. Кто их привлекает в сети и почему? Герои романа живут в современной Москве и едва пересекаются друг с другом, но их объединяет чья-то неожиданная ненависть.

Зович

Проза / Современная проза18+

Зович

Хейтер

Пролог

Осенью труднее жить. Приходит темнота, а с ней куча тревог. Часто становится страшно, тоскливо и одиноко, хочется развести эту темноту, разжечь огонь, чтобы стало горячо и ярко. И каждый жжет, как умеет.

Таня листала в телефоне фотографии, сделанные в выходные. Нужно что-то семейное, жизнеутверждающее, счастьеубеждающее для инстаграма. Чтобы все знали, что семья у Тани прекрасная, не то что у некоторых. Однако, выбрать было практически не из чего. Иван совершенно не хотел играть роль активного патриарха и все выходные стремился куда-нибудь прилечь. Лежал же он так, как удобно ему, а не как необходимо для публичного фото, поэтому на него Таня уже давно махнула рукой. Успела рано утром щелкнуть его в коридоре с велосипедом в полной спортивной сбруе, и ладно. По выходным Иван накатывал какие-то безумные километры, потом возвращался, проводил час в душе, и дальше считал, что заслужил лежачий отдых. Возможно, поэтому он так и не приходил в атлетическую форму, несмотря на утренние нагрузки. Вытащить его из дома в гости, на прогулку или в торговый центр было очень непростой задачей, поэтому Таня отваживалась на такое не чаще раза в полтора-два месяца. Зато вот там она уже отрывалась и забивала память телефона фотографиями совместного досуга.

За почти двадцать лет семейной жизни они с Иваном нажили довольно приличную квартиру. У сына и дочери свои отдельные комнаты, у них самих небольшая спальня и еще общая гостиная на всех. Просторная кухня была проходной, из заставленной разноразмерными ботинками прихожей в нее вела затейливая арка, а из гостиной – бесшумные раздвижные двери, Танина гордость. Пока Инночка была маленькой, она даже каталась по этому кругу через арку и двери на розовом пластмассовом самокате. А сейчас эта уже солидная девица десяти лет, длинноногая и длинноволосая, активно занимается танцами. Вот кто всегда с готовностью попозирует для инстаграма, хоть дома, хоть на выезде. Ее фотографии и видео лайкают больше всех. Инночка – Танина звезда.

А с сыном, конечно, сложно. Пятнадцать лет, когда ломается все – голос, характер, привычки, правила. Вот из-за голоса очень комплексует, так как ломка задержалась, позже всех в классе. Сын – длинный, худой и нескладный, в вечном своем фиолетовом худи. На фото всегда отворачивается либо натягивает на лицо капюшон, на видео даже за кадром ничего не скажет, максимум промычит с вызовом. Таня уже почти его и не трогает, разве что попросит снять их с Инночкой за лепкой пельменей или в нарядных платьях перед выходом в гости. Потом приходится, конечно, пыхтеть, выпрямлять горизонт и выправлять яркость, назло делает скверные фотки. Но Таня молчит, чтобы совсем не перестал. Да и выходят в нарядных платьях они совсем уж редко. В гости приглашать почти перестали, разве что родственники позовут, когда пойдет волна юбилеев. Друзья мужа одно время звали в рестораны, но в итоге поняли, что с женами им неинтересно, и стали собираться мужским коллективом в спорт-барах. Танины подруги вырастили детей и активно начали разводиться, теперь это свободные и веселые женщины, позволяющие себе затусить где-нибудь заполночь. А у Тани, подзадержавшейся с деторождением, все-таки семья. Да и скучно ей теперь с подругами, они все про какие-то курсы, книги, поездки, иногда про мужиков. Таня вот в свободное время смотрит сериалы и готовит домашнюю еду. Чтобы было вкусно, полезно и вообще дома пахло пирогами. А подругам про пироги неинтересно и на сериалы времени нет. Но как же без общения, без общих интересов? Так Таня в 45 лет открыла для себя инстаграм. У нее самой подписчиков не так много, но это и не важно, она же не собирается стать звездой. Она здесь ради других. Подписывается на то, что ей особенно интересно. В ее ленте мелькают знаменитые и не очень персоны: успешный бизнесмен, модный стилист, мама близнецов, светский обозреватель, популярный актер. У всех свои стили общения, увлечения, образ жизни, мысли, фотопривычки, свет и цвета, плюсы, минусы, тайны, наконец.

Кирилл

– Вы же понимаете, что объявить сразу будет ошибкой? Надо его подготовить, не побоюсь этого слова, пообтесать, – Жучков в упор смотрел на Самойлова сквозь довольно толстые линзы очков и буквально излучал профессионализм. Ну, по крайней мере, Самойлову так хотелось думать. Романа Жучкова ему порекомендовал старый, еще школьный друг, который был страшно доволен новомодным бизнес-консультантом: «Не смотри на его фамилию, хе-хе, он решала вполне честный, придет, все оценит, свои рекомендации даст, обоснует, не подкопаешься». Самойлову не нравился примененный термин «решала», но еще больше ему не нравилось текущее состояние бизнеса. Нет, они пока держались, но роста не было, и перспективы смущали. Консультант должен был обнаружить проблемные точки и предложить пути решения. То, что было им обозначено за прошедшие с начала работы пару месяцев, Самойлова вполне устроило. Поэтому сейчас он излишне активно, по мнению самого консультанта, приготовился внедрять очередную рекомендацию.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза