Читаем Харон полностью

– Да. Хорошо. Я схожу. До следующего свидания, Дэш.

Харон оттолкнулся жилистой рукой от каменистой почвы, встал. Он хотел сделать Дэшу на прощание приятное и поэтому назвал его полным именем:

– Буду ждать его с нетерпением, Даймон Уэш. Развернувшись, так что из-под черных босых тупней брызнула скальная крошка, Харон стал легко взбегать вверх: по гребням он гораздо скорее доберется до лагеря. Луна облила своим светом его прямые широкие плечи, когда он вышел под ее сияние. Глаза, мерцающие на скале, в ее затененном уголке, стали тускнеть. Штрихи, которыми обозначилось лицо, торс, стирались, как бы поглощаемые камнем. Дольше всех просуществовала улыбка, которой Харон уже не видел, и шепот, что не догнал его: «Иди, Перевозчик, спеши, торопись. Ищи то, чего не бывает…» – но и шепот развеялся.

С обрыва высотою не менее сотни локтей Река представлялась широкой темной дорогой, а Тот берег – просто скрытой во мгле пустотой. Ничто не нарушало пустынности мрачных вод, и Харон постоял, рассматривая сверху открывшийся вид на то ли вотчину свою, то ли место ссылки, где он был то ли властителем, то ли рабом.

«Может быть, и не второе, но уж, во всяком случае, не первое».

Заметный, легко узнаваемый контур скалы, что нависала над Рекой выше по течению, уже за лагерем, оказался не так и близко, и вновь пришла досада, что Ладья его не дождалась, чтобы, как зачастую это бывало, подвезти после свидания с Дэшем, поближе к крайним палаткам. Затем Ладьи уходили. Не всегда вниз, к обрыву водопада, но безвозвратно. Харон на самом деле не знал, что с ними происходит после. Возможно, они растворяются в этом мертвом воздухе, а скорее всего просто тонут, и их догрызает Река.

«Странно, что никто в лагере не додумался подстеречь меня при возвращении. Ведь есть же те, кому невтерпеж попасть в рейс. Кто томим жаждой познания, у кого шило из одного места даже танаты не вынули».

Скала была похожа на чей-то профиль с высокой шевелюрой, окладистой бородой и коротким носом. Еще раз подосадовав на ее отдаленность, Харон отправился в путь. Он, балансируя, шел по узким карнизам над пропастями, от которых, будь они освещены до самого дна, закружилась бы голова у любого канатоходца. Местами ему приходилось делать прыжки через расселины, наполненные лишь густой непроницаемой тушью, но под тушью угадывались в буквальном смысле бездонные глубины. А один раз он упал в длинном прыжке, целясь руками в выступ, расположенный двумя его ростами ниже на противоположной стене трещины, и, повиснув, проследил взглядом падение камней, сорвавшихся от его прыжка. Оно было долгим.

Он шел напрямик, не выбирая дороги. Ему попадались едва заметные тропки, и он удивлялся по обыкновению, кто и когда мог их проложить, и сразу забывал. В пришедших сумерках предметы, расположенные ближе, стали лучше видны, а дальше, наоборот, потерялись. Он уже не видел Реки и держал направление наугад.

Может ли он заблудиться здесь? Вдруг за следующим поворотом, за гребнем, за новым ущельем его ожидает нечто, дающее ответы на все вопросы, разрешающее загадки, несущее покой и отдохновение? Но там – лишь новый гребень, новое ущелье, новые скала и оползень.

«Сеанс поверхностной психотерапии проведен. К чему он еще, этот Дэш? Утешитель. Дорогой Утешитель – Даймон Уэш – Дэ-У – Дистанционное Управление… Чушь, ерунда: если кто здесь и управляет, то, уж конечно, не Дэш».

Он выпрямился на краю карниза и стал навытяжку все быстрее и быстрее падать вперед, не ослабляя напряженного тела. Опять прыжок вниз через пропасть на руки.

«После которой Ладьи я встретил эти мерцающие глаза, раскрывшиеся прямо в мертвом камне? После Горячей Щели, первой моей здесь, вот когда. Я попал сюда, к Реке, как и все, по той же Тэнар-тропе. В массе, с народом, ничего выдающегося… э-э, не так, меня-то танаты ждали специально, да едва не почетный караул выстроили, с докладом и разъяснением, кто я такой теперь есть. Сказали только то, что считали нужным, и первый же рейс показал, как мало они мне сказали, и Дэшу я был несказанно рад, кого пренебрежительно называю отдушиной, да и продолжаю быть рад каждой беседе с ним, что там говорить…»

Лагерь появился неожиданно. С этой стороны Харон еще никогда к нему не подходил. Задержавшись на приглаженной, ниже пройденных, вершине, он бросил взгляд на вновь открывшуюся ему Реку.

Ничейная полоса меж Мирами. Все пути лишь пересекают ее, разделяющую жизнь и… жизнь. В Мирах нет смерти. Она здесь, на этих берегах.

Оглянулся на горы. Локо бы сюда, поискал бы он и Ламию свою, и Кер, и Эмпусу с ослиными ногами.