Читаем Хармонт полностью

- Ты не поймёшь, - сказала она едва слышно. - Есть люди, для которых любовь, симпатии, увлечения - понятия абстрактные. Вещи второго плана. Можешь считать, что на втором плане я симпатизировала тебе и симпатизирую до сих пор. Несмотря на то, что ты, по сути, провалил меня. Что ещё ты хотел спросить?

- Я так примерно и думал, - сказал Ежи с горечью. - Я был вещью второго плана. Что ж… Это ты устроила так, что Яна дважды сажали в тюрьму?

Мелисса едва заметно усмехнулась.

- До чего же всё переплелось в этом богом проклятом месте, - с досадой сказала она. - Знаешь, я думаю, это Зона. Это она сплела вас всех в клубок, в котором уже не различишь, кто чей друг, враг или родственник. Карлик ведь тоже где-то твой родственник, не так ли? Он приёмный отец жены твоего уголовника-брата. А значит, родня и мне, - Мелисса невесело засмеялась, - Ступай, - бросила она, оборвав смех, - ступай прочь. Передай своему брату: я сожалею, что его не удавили в тюрьме. Но надеюсь, ещё удавят, если раньше не угробится сам.

Вот и всё, думал Ежи, сидя за столом в кабинете и одну за другой опрокидывая в себя рюмки с коньяком. Псу под хвост, всё пошло псу под хвост. Без малого пятнадцать лет его использовали, как… Он наморщил лоб, вспоминая слово. “Прикрытие”, всплыло оно в памяти. Да, именно. Его использовала, как прикрытие, женщина, которую он любил. Как ширму. И его труды, его учёная степень, его честолюбие, планы, карьера - всё это оказалось лишь второстепенной важности элементом в затеянной с подачи этой женщины комбинации.

- Доктор Пильман.

Ежи мутным взглядом окинул переминающуюся с ноги на ногу на пороге домработницу.

- Только что передали по телевизору, - застенчиво сказала та. - Сочувствую вам, доктор. Но вы не расстраивайтесь: сообщили, что травмы средней тяжести, ваша жена скоро поправится.

По телевизору, досадливо подумал Ежи. Травмы средней тяжести, надо же. Интересно, можно ли измерить тяжесть тех травм, которые в душе.

- Я хотела лишь сказать, доктор, - девушка зарделась. - Что вы…

Ежи налил в рюмку до краёв и залпом выпил. Что я могу переспать с тобой, когда пожелаю, мысленно дополнил он недосказанное. Только ведь не поможет.

- Идите, Кэти, - проговорил Ежи вслух. - Час поздний, не задерживайтесь.

Едва за домработницей захлопнулась входная дверь, позвонил Ян.

- Спускайся вниз, - велел он. - Прямо сейчас.

- Зачем? - растерялся Ежи. - Что за срочность?

- Расскажу в машине. Пожалуйста, собирайся.

Ежи пожал плечами, спустился вниз и вышел на улицу. Ян уже ждал, нетерпеливо похлопывая ладонями по баранке. Ежи уселся с ним рядом и озабоченно заглянул в глаза.

- Позавчера мы переехали в Рексополис, - сказал Ян, тронув машину с места. - Переночуешь у нас.

- Что случилось? Почему переехали? - удивился Ежи. - Зачем ночевать у вас и к чему такая спешка?

Ян сплюнул в открытое водительское окно.

- Потому что ты можешь попасть под горячую руку, - бросил он. - Не знаю только кому, Карлику или Чёрной вдове.

- В каком смысле? - изумился Ежи. - Прости, не понимаю. Какой ещё вдове?

- Дочери моего покойного дружка Стилета. Остальное я сам плохо понимаю, - признался Ян. - Знаю только, что началась война. Полчаса назад на Чёрном озере застрелили Артура Цмыга.

Карл Цмыг, 52 года, мэр Рексополиса

Когда гроб с телом сына закидали землёй, Карл заплакал, впервые за последние сорок пять лет. Он стоял в двух шагах от могилы, рядом с навзрыд ревущей Сажей и не проронившей ни слезинки Диной. Мимо вереницей брели люди, сотни людей - знакомые и незнакомые, пришедшие на кладбище, чтобы соболезновать ему, Карлу. В соболезновании он не нуждался, а нуждался сейчас лишь во сне, потому что не спал двое суток, запершись в кабинете, не отвечая на звонки и не допуская до себя, кроме приёмной дочери, никого. Но когда церемония закончилась, спать он не стал, а велел везти себя в мэрию и звать Носатого Бен-Галлеви.

Лупоглазая продувная рожа Носатого обрела приличествующее случаю скорбное выражение.

- Карлик, - начал он. - Я, ребята, все мы…

- Достаточно, - Карл вытащил из пачки сигарету, прикурил и жадно, в пять затяжек, стянул до фильтра. - Говори. И только по делу. Сначала главное - эта дрянь ещё жива?

Носатый угрюмо кивнул.

-Её охраняют, - сказал он. - Ребята сунулись вчера в клинику, но ушли ни с чем. К ней сейчас не подобраться.

- Не подобраться, говоришь? - Карл перегнулся через стол и схватил Носатого за грудки. - Эту суку надо грохнуть, ты понял? Чего бы это ни стоило! С остальными разберёмся позже, но её надо списать, - Карл перевёл дух, ослабил хватку, затем убрал руки. - Пускай даже потребуется взорвать чёртову клинику, но эта дрянь живой уйти не должна!

- Карлик, - Носатый угрюмо смотрел в пол. - Боюсь, что мы опоздали.

- Что значит “опоздали”?

- Вчера застрелился полковник Харрингтон. Сегодня утром арестован сенатор Джексон. И ещё трое, из второго эшелона. Завтра они возьмутся за первый. Возможно, доберутся и до меня. Не исключено, что и до тебя тоже. Что именно было ей известно?

Карл невесело усмехнулся.