Читаем Хардкор полностью

Ж. М. Нуда, а про обувь лучше помолчать: валенки и галоши каких-то безумных размеров и войлочные боты «прощай молодость» с молнией желтого цвета. Немудрено, что страна, готовившаяся к каким-то войнам, все свое текстильное производство задействовало для производства военной и рабочей униформы, а в промежутках между подготовкой к мировым военным действиям, строчило километры ткани с ужасающими расцветками и декором. Все, что показывалось на модельных подиумах, было из почти недосягаемых материалов, и поэтому товарищ Горбунков так и не нашел кофточку с перламутровыми пуговицами в кинокомедии «Бриллиантовая рука».

Со временем у нас в городе появилась сеть магазинов «Альбатрос», аналогичных московским «Березкам», где граждане могли провести сравнительный анализ несостоятельности советской массовой промышленности и воочию лицезреть чудо-курточки типа «Аляска», счастливые обладатели которых даже в не очень морозную погоду затягивали на головах капюшоны и выглядели инопланетянами на российских просторах. Конечно же, присутствовал класс чиновников, работавших за границей, которые помимо своих прямых обязанностей выступали в роли поставщиков иностранной продукции, в коей рассекали их отпрыски, именумые мажорами. Если что и можно было достать, так это через мажоров и комиссионные. Или сделать собственными руками.

Как я уже отметил, какой-то действительно интересной увлекательной информации было мало, а я уже потихоньку становился на ПТУшные рельсы. В этой, новой для себя среде, к сожалению, каких-то особенных неформалов не обнаружилось. Наверное, самая заметная из всех была только Кэт, которая позже стала барабанщицей множества групп и активной тусовщицей. Но в городе, который становился предметом исследований, мелькали нестандартного вида жители; их были единицы, и до восьмидесятых было еще далеко. Однообразная ПТУшная среда и подстегнула желание модифицировать и усугубить внешний вид. Полосатая рубашка, галстук в горошек, клетчатый пиджак… Меня как-то периодически заставляли ровнять волосы, но уже к третьему курсу заставлять чего-либо делать стало бессмысленно. К этому периоду в Питере уже сложилась коммуникация хиппи. В начале восьмидесятых открылся рок-клуб и появились первые панки, но меня эти визуальные стили как-то не сильно прельщали. К тому же я старался подбирать себе компанию для общения вне зависимости от внешнего вида.

Питерские панки сильно отличались от заезжих московских и тех, которых я встречал позднее, но были не менее забавными и артистичными. Просто не было культа внешней эстетики, но отдельная группа эстетствующих панков, практически «ньювейверов», все же была. Они уродовали свой внешний вид, эпатировали население вылезающими из нагрудных карманов окровавленными куриными лапками, всяческими начесами, но их тоже было немного. Буквально единицы. Свинья, который попал под влияние питерской художественной среды, к этой категории не относился, но когда я был на его концертах, дрожь по телу продирала не только меня. Андрей был искренен в том, что делал, и мог абсолютно спокойно и искренне разрыдаться на сцене, да и в своих выходках он был абсолютно артистичен. Был тогда, наверное, 1982 год, именно в этот период я впервые попал на футбольный матч и втянулся в зенитовскую тему.