Читаем Харбин полностью

– Да… Петр Болохов – это мой отец… – не будучи уверенным в том, что его ответ понравится начальнику, несколько сдержанно произнес Болохов. А все потому, что в стране на глазах происходила трансформация мышления, в результате чего прежние благодеяния часто стали называть преступлениями. Вот ведь обвинили бывших соратников Ленина в измене революции, а почему тот же «Союз борьбы» не может быть предан политической анафеме? Однако Менжинский и не думал останавливаться на социальном происхождении его родителей.

– В своей автобиографии вы пишете о том, что ваш батюшка был участником петербургской промышленной войны 1896 года… – продолжал пытать он Александра. Получив утвердительный кивок, он улыбнулся. – Видно, революции у вас, Болоховых, в крови…

Александр пожал плечами. Мол, видимо, так.

– После подавления той стачки текстильщиков моего отца арестовали и посадили в Петропавловскую крепость, – проговорил он.

– И чем же ваш батюшка сейчас занимается? – поинтересовался председатель.

– Он погиб во время кронштадтского восстания 1905 года… Я об этом написал в своей анкете.

– Вот как?.. – сделал удивленное лицо Межинский. – Видно, я запамятовал… И что, вы решили отомстить за него? – хитро прищурив один глаз, спросил он Александра.

Тот нахмурил брови.

– Нет, революция была моим личным выбором! – жестко произнес он.

– Это хорошо… – удовлетворен его ответом хозяин кабинета. – Получается, ваш отец погиб, а дело его живет, – проговорил он. – Не понимаете?.. А разве вам не известно, что Владимир Ильич сказал относительно стачки, в которой участвовал ваш батюшка? С нее, сказал он, и началось непрерывное рабочее движение… Которое, добавлю к его словам, закончилось, как вы знаете, социалистической революцией.

Болохов даже весь зарделся, услышав такое. То были не просто чьи-то мимолетные слова – это была историческая оценка, данная вождем тем, кто начинал борьбу за освобождение рабочего класса, в том числе и его отцу, участнику тех далеких уже событий. Выходит, не зря он жил на этом свете, коль его дела отмечены высоким знаком внимания.

– А знаете, Александр Петрович, для чего я вас вызвал? – неожиданно спросил председатель. Он попытался вдруг встать и пройтись по кабинету, чтобы чуток размять затекшие от долгого сидения в кресле ноги, но потом передумал. Скорее всего, для этого у него уже не было сил.

Болохов даже весь подобрался в ожидании приговора. Вот сейчас, сейчас Менжинский скажет, что партия в лице руководства аппарата ОГПУ решила послать его на новый участок работы, что она верит в него и надеется, что он и там будет так же с честью служить делу революции. Но как же Александр ошибался, думая, что речь пойдет о новом назначении!