— Нет, нельзя так говорить, если не хочешь, чтобы жизнь тебя била. — Вдобавок я толкаю его в плечо, а потом встаю, чтобы отправляться спать. Никогда я ещё не была в таком смятении. Всё ещё, кажется, что всё скатывается грязным оползнем в моей душе, моя пустыня безнадёжно разрушена, и я не знаю, как география станет меняться, когда всё окончательно утрясётся. Надеюсь, всё скоро утрясётся. — Так значит ты, и правда, не думаешь, что они родили нас, чтобы мы прославляли их?

— Существует множество других, намного более лёгких способов расширять круг почитателей.

Они родили нас, потому что хотели нас. Потому что они любят нас.

Я вздыхаю.

— Знаешь, за последний месяц моя жизнь, кажется намного легче, ведь я могу ненавидеть наших родителей, могу быть яростно настроена против идеи романа.

— Ага, да, это… подожди, романа? Что?

— Спокойной ночи! — Я бегу наверх и плюхаюсь в кровать, но слова Рио и Сириуса вертятся в моей голове, кружа и меняя кусочки меня, которые, как я думала, невозможно сдвинуть с места. А часы отсчитывают время до моей следующей встречи с Орионом.

Рио.

Орионом.

Звёзды Ориона кружатся в танце надо мной и подмигивают, приглашая присоединяться к ним. Я поднимаю пальцы, двигая ими вслед звёздам сквозь черноту неба, оставляя рябь из искр, напоминающую рябь от воды. Звёзды остаются недосягаемыми для меня, каждый дюйм моего тела трепещет в их свете. На небе появляются две новые звёзды. Две звезды, такие идеальные и потрясающе синие, что от них колет в моём сердце. Я чувствую боль и разбитость, но я бы рискнула надеяться на эти две идеально синие звёзды.

У мамы есть своё собственное созвездие, новое, и оно прекрасно, хоть к нему примешивается и мой гнев. Она вечна и бессмертна, а я остаюсь на земле, остаюсь, чтобы жить на ней и уснуть под ней в самом конце.

Потом я замечаю, что есть область на небе, не тёмная, но пустая, бесконечная дыра в небе. Она движется вперёд, поглощая звёзды мамы одну за другой.

Я наблюдаю.

Нет. Я не стану просто наблюдать. Я смотрю, как это постоянно происходит, но в этот раз не стану.

— Стой! — кричу я, ударяя кулаком наверх, чтобы изменить её курс.

И он меняется.

Она покрывает мою руку, заползая на запястье, двигается по руке. Она холодная и горячая, и ни то, ни другое. От этого я хочу стряхивать её с моей кожи, бежать с криками, сворачиваться в шар, позволяя ей нагонять меня. Разбирать по частям, разбрасывая всё, из чего я состою, и так оказаться в космосе, чтобы накормить его собственный бесконечный энтропийный голод. Я в отчаянии.

Нет никого, кто поможет мне, некому защищать меня. Когда меня не станет, она закончит начатое со звёздами мамы.

Всё напрасно.

Глава 13