– Сомневаюсь, что это возможно. Вот слушай, Глебарисыч, я буду говорить откровенно. Ты вроде внешне ничего так по сравнению с другими живыми людьми, но мальчики в 3-Д в любом случае совершеннее. Вроде умный – сам же скорее всего понимаешь все файерволы, которые в твоем офисе прописываются. Но разбираться в твоем программном коде мне было в тысячу раз интереснее, чем разговаривать с тобой. В офисе у тебя работают умные и интеллигентные люди, но общаться в сети намного лучше – там можно обдумать ответ и затрагивать только те темы, которые интересны лично тебе. Никакой подстройки, ни под кого: не нравится – свернула окно и перешла в следующее. Можешь хоть до посинения мне доказывать, что этот твой хваленый реал чем-то хорош, но это всегда будет неправдой.

– Посмотрим, – таинственно пообещал он.

Однако я рассмеялась:

– На что посмотрим? Ты ведь и так знаешь, что твоя затея безнадежна.

– Я к ней еще даже не приступал, Лада. Но на сегодня закончим. Ты ведь хакнуть меня должна, а не уснуть на моих руках, чтобы я тебя на себе до дома тащил.

Я представила и поежилась. Поспешила допить газировку и отправиться к машине.

Уснула в своей любимой кровати за секунду. Все-таки насыщенный получился день – жаль, обдумать его я сил уже не оставила. Как они все умудряются выглядеть такими свежими? Может, дело все-таки в привычном режиме дня?

Глава 5. Настоящая любовь

Следуя своему слову, Глеб забирал меня утром и отвозил вечером до дома. Вот только личных разговоров между нами почти не происходило: он их не начинал, а я вообще вошла в какое-то зомби-состояние, поскольку все еще не перестроилась до конца на новый режим дня. Утром ощущала себя вареной курицей, а вечерами скучала до такой степени, что ради развлечения рассматривала невзрачную картинку за своим окном. Мозг погрузился в какую-то бесконечную полудрему – оттого-то и заняться всерьез Глебом мысленной энергии не хватало. Но был в моем состоянии и плюс: я не заметила, как пролетела целая рабочая неделя, и где-то в мутном гипнозе я даже как-то свыклась со своей новой ролью и раздражалась гораздо меньше. Не хотелось бы признавать, но в чем-то чудик был прав: если обойти всех сотрудников пять раз подряд, то в какой-то момент это перестает вызывать предынфарктный стресс.

Со свежей головой я те тоскливые дни и не пережила бы вовсе, потому что для любой психики это было бы слишком. Вечером четверга я включила телевизор! Минут через пятнадцать это осознала и немножко перепугалась. За три года проживания в этой квартире я вообще не знала, что в ней водится телевизор, а тут нате – смотрю как миленькая. Правда, пока без звука, а то если еще и вникать начну, то это станет однозначным началом конца.

Тяжелый квадратный телефон я в руках вертела долго, удерживаясь от желания кому-то позвонить и рассказать о страшной ситуации, в которую вляпалась. Но так этого и не сделала по простой причине: из пяти имеющихся у меня номеров три принадлежали службам доставки – там меня, конечно, выслушают, но вряд ли помогут. Один – Глебу, который выслушает и в свойственной ему манере даже поможет, только помощь та мне вряд ли придется по душе. А для звонка Аркаше я пока еще недостаточно замучилась своей новой ипостасью. Он, возможно, как раз бы и прилетел по первой же просьбе, и какой-нибудь старенький смартфон раздобыл бы, и к себе перевез, чтобы я совсем одна не оставалась, но мелькала вероятность, что Глеб может прослушивать звонки с этого кирпича. Не хватало еще и Аркашу под статью о содействии преступлению подвести, хотя тот компьютер умеет только включать и выключать. Я решительно отложила телефон в сторону с мыслью, что Глеба на Аркашу не выведу никогда – и пусть он продолжает заблуждаться, что у меня в этом мире вообще никого нет. Есть, хотя мы подолгу не общаемся, но по-настоящему хорошие люди и не требуют поддерживать с ними связь ежесезонно. Да и ничего плохого со мной все-таки не произошло, как, впрочем, пока и ничего хорошего. Пора было выныривать из анабиоза и искать доказательства лжи Глеба.

Доказательства сами нашли меня, явившись прямо мне под нос. Удивительно, но даже при таком большом коллективе через несколько дней все лица хотя бы отчасти примелькались, оттого-то и новая физиономия сразу поймалась краем зрения и напрягла. Высокая блондинка лишь издали напоминала «Кабинку номер шесть седьмого ряда», но при более тщательном рассмотрении оказалась намного глянцевее. Я уже по описанию невольно начала надеяться, но следовало убедиться. Потому и полетела быстро, догоняя одну из тех сотрудниц, которая недавно упоминала невесту Глеба. Закричала, пока та не свернула в свой стеклянный аквариум, куда мне вход был запрещен:

– Привет! Эй, привет, говорю!

«Кабинка номер четыре второго ряда» с удивлением оглянулась и зачем-то подсказала, указывая на себя:

– Меня Жанна зовут.

Если с тобой говорят доброжелательно, то и отвечать нужно максимально вежливо:

– Сочувствую. Слушай, а что за новенькая там бродит? – я указала подбородком в сторону лифта.

Жанна пригляделась и с улыбкой объяснила: