Читаем Хакеры сновидений полностью

— Это как с телевизором и ребенком, — вставил Борис. — Вроде и есть телевизор, а включать не разрешают мама с папой. Только иногда, и только для просмотра мультфильмов. Подрастет немного, ему позволят включать телевизор самому, однако смотреть то, что хочется — вроде эротики — по-прежнему нельзя. Наконец, вырастет наш малыш, станет взрослым человеком — тогда уж будет смотреть что угодно. Так и с таблицами мироописания: сначала либо никаких чудес, либо изредка, потом всё чаще — пока человек не становится магом.

— Просто не забывай о том, что избыток рассудочности очень вреден и любая теория — это всего лишь способ поймать наше внимание, — продолжила Рада. — Истина в данном случае подобна краеугольному камню: если мы и сможем до нее добраться, то всё, что нам после этого останется — это груда никому не нужных развалин. Поэтому маги, являясь в высшей степени прагматичными существами, уделяют теории ровно столько внимания, сколько нужно для пользы дела, и не более того.

— В общем, бойся данайцев, дары приносящих, — снова вставил Борис. — Это я насчет тех, кто будет пытаться засорять тебе мозги пустыми умствованиями. Сразу посылай таких «авторитетов» в сад, и все будет в порядке. Если вдруг мы достанем поучениями, можешь послать и нас.

— Думаю, с него достаточно, — сказал Данила, внимательно глядя на Максима. — А то у парня уже совсем крышу сносит.

— Покушали — по камерам, — с усмешкой согласился Борис. — Пикник окончен, все свободны.

О том, что он был на Поляне, Максим вспомнил не сразу. Утром он снова с сожалением констатировал, что совсем не помнит снов, это здорово раздражало. Поднявшись с кровати, оделся, прошел в ванную.

Он уже умывался, когда в сознании промелькнул первый неясный образ. Замер с зубной щеткой во рту, пытаясь не упустить, не спугнуть посетившее его видение. Ухватился за тонкую ниточку воспоминания, и этого оказалось достаточно, чтобы постепенно вытянуть из небытия всю картину…

Осознание того, что он был на Поляне, к тому же не один, вызвало у Максима настоящую эйфорию. Он еще не помнил всех деталей ночной беседы, но обрывки разговора всплывали в сознании целыми блоками. Теория, эгрегоры, таблицы мироописания… Вытираясь полотенцем, Максим думал о том, что всё это обязательно нужно будет записать…

Его рассказ о встрече на Поляне был воспринят с удовлетворением.

— У тебя все хорошо получается, — сказал Борис за завтраком. — Продолжай в том же духе, и не слишком размышляй о своих успехах. Воспринимай все как само собой разумеющееся, без лишних эмоций. Иначе твои успехи растают, как дым…

После завтрака Максим отправился в рощу выполнять цепочку ПМ, на этот раз уже свою собственную — сумел-таки ее составить, чем даже немного гордился. Увы, на этот раз результата не было, пришлось повторить все на следующий день. И снова впустую, цепочка никак не хотела складываться. Не принесла удачи и третья попытка. Тем не менее, упорство Максима было вознаграждено. Выполнив в субботу утром четвертую цепочку, он вернулся домой и вскоре с удовлетворением ощутил первые симптомы.

Все было так же, как в прошлый раз, с той лишь разницей, что измененное состояние сознания и не думало исчезать. Весь день над Максимом беззлобно подтрунивали, Оксана сразу же прозвала его сомнамбулой. Сам Максим в ответ лишь улыбался. Во время ужина все его внимание было целиком поглощено едой, это вызывало смех не только у присутствующих за столом, но и у самого Максима. Было в высшей степени любопытно наблюдать за тем, как работает внимание в состоянии остановки внутреннего диалога. Оно все было здесь, в одном месте. На ужин ели молочную кашу — Максим цеплял ложкой порцию каши, подносил ко рту, проглатывал, внимание послушно отслеживало все эти действия, не отвлекаясь ни на что постороннее.

После ужина смотрели кино, комедию с Джимом Керри в главной роли. Максим сидел на диване, чувствуя странную ирреальность происходящего. Все действительно напоминало сон, причем настолько, что в какой-то момент Максим даже попытался запустить руку в диванную подушку, пытаясь выяснить, насколько реально окружающее. Рука сквозь диванную подушку не прошла, это убедило Максима в том, что он все-таки не спит.

Фильм закончился, Максим поднялся в свою комнату. Надо было поработать над картографией, однако желания заниматься этим не возникло. Хотелось одного — тишины, любые мысли вызывали теперь неприятные чувства — они тревожили, нарушали окутавший Максима покой. В конце концов он сел у стены, подложил под спину подушку. Кинул на пол перед собой сухой каштан. Тот слегка откатился в сторону, но возвращать его на место было лень.

Максим созерцал каштан больше часа. В какие-то моменты зрение туманилось, появлялось ощущение тошноты, приходилось цепляться взглядом за любую вещь и усиленно дышать, чтобы прийти в себя. В конце концов Максиму всё это надоело, и незадолго до полуночи он лег спать…