Читаем Хакеры сновидений полностью

— А она чем занимается? Какая у нее профессия?

— Она наслаждается жизнью, — ответил Борис и снова усмехнулся. — Просто у Айрис столько занятий, что их трудно перечислить. Она владелица престижной московской стоматологической клиники, ей принадлежит один из прогулочных теплоходов. У нее акции нескольких крупных промышленных предприятий, миллиона эдак на три — в долларах, разумеется. Еще она снимается в фильмах — и как актриса, и как дублерша — там, где требуется снять разного рода крутые сцены. Обожает дайвинг, сейчас вот собралась научиться прыгать с парашютом. И прыгнет, я в этом ничуть не сомневаюсь. Так что при встрече с ней постарайся не злить ее и не раздражать — характер у нее далеко не ангельский, а рука на редкость тяжелая. — Борис посмотрел Максиму в глаза и рассмеялся. Максим тоже улыбнулся.

— Она может открывать порталы? — поинтересовался он.

— Айрис может открыть все что угодно, — ответил Борис. — Начиная от портала и заканчивая банковским сейфом. — Он снова усмехнулся.

— Насчет сейфов — это шутка? — спросил Максим.

— Ничуть, — с улыбкой ответил Борис. — Видишь ли, Айрис никогда не была паинькой. И в свое время она на пару с приятелем действительно ограбила контору одной очень известной коммерческой фирмы. Ей тогда, кстати, не было и семнадцати.

— Ты серьезно? — не поверил Максим. Как-то не вязалось то, что рассказывал собеседник, с образом хакеров сновидений.

— Абсолютно, — заверил его Борис. — Они выбрали новогоднюю ночь с тридцать первого декабря на первое января. В тот момент, когда часы пробили полночь и в городе начали грохотать петарды, Айрис подорвала дверцу сейфа. Взрывчатку, кстати, она сделала сама, ей всегда нравилась химия. Точнее, ее сугубо прикладная часть. В контору тоже проникли оригинально: оказалось, что некогда единое здание еще лет двадцать назад поделили пополам, заложив кирпичом дверь. Коммерсанты об этом не знали, а Айрис как-то добралась до этой информации. Во второй половине здания располагалась библиотека, в нее Айрис и ее приятель попали без труда. До полуночи они разобрали кирпичную кладку двери, проникли в контору. И ровно в полночь взорвали сейф, там оказалось около сорока тысяч долларов. Правда, приятель Айрис оказался дураком и вскоре попался, тут же сдав свою подружку. Когда на суде Айрис спросили, зачем она это сделала, она ответила, что у нее очень большие расходы… — Борис снова засмеялся.

— Ее посадили?

— Отделалась условным сроком. Просто ее папа — очень влиятельный чиновник, — пояснил Борис. — Сразу после этого случая она и примкнула к нам.

— И вы ее приняли? — не поверил Максим.

— Что значит — «приняли»? Она пришла сама. Попробовали бы мы ее не принять…

Глаза Бориса сияли. Он смотрел на Максима, явно наслаждаясь его растерянностью.

— Просто это как-то не вяжется с образом хакеров сновидений, — произнес Максим. — Все-таки изучать тайны мироздания и вскрывать сейфы — это немножко разные вещи.

— А по мне, так одно и то же. — Борис не выдержал и опять рассмеялся. Отсмеявшись, взглянул на Максима:

— Просто ты слишком негибок. Это как в советских фильмах о революции: все «красные» — хорошие и честные, все «белые» — подлецы и сволочи. В реальности так не бывает. Научись смотреть на вещи шире, не дели все на черное и белое. Принимай людей такими, какие они есть, со всеми их достоинствами и недостатками. Что касается Айрис, то могу тебя заверить: сейфов она больше не вскрывает. Но не потому, что стала паинькой, а потому что ей это больше не нужно. И про историю с сейфом я бы тебе никогда не рассказал, если бы сама Айрис хоть как-то пыталась ее скрывать. По мне, так она ею просто гордится, это было одно из первых приключений в ее жизни.

— Не знаю… — Максим пожал плечами. — Я все же считал хакеров более «правильными».

— Так мы и есть «правильные», — усмехнулся Борис. — Загвоздка в том, что понятие «правильные» мы с тобой воспринимаем по-разному. Ты настроен на соблюдение законов, норм общественной морали. А для хакеров есть лишь один закон — закон Духа. Если человек — пустышка, то каким бы правильным он ни был, он нам не интересен, из него никогда ничего не получится. И наоборот, если в человеке есть Дух, то ничего не значит и вся прилипшая к нему грязь мира. Грязь можно счистить, а пустоту не заполнишь ничем.

— Что ты понимаешь под Духом? — поинтересовался Максим.

— Ты же читал Кастанеду — вспомни, как его учитель дон Хуан говорил ему о Духе. Дух нельзя описать, объяснить, идентифицировать — это нечто абстрактное, неуловимое — и, в то же время, такое явное. Как минимум, для магов — они видят присутствие Духа во всем, что их окружает, и выражают Дух своими поступками.

— Дух — это Бог?

— Можно сказать и так, — согласился Борис. — Проблема в том, что это только способ говорить, попытка облечь непознаваемое в более-менее привычные нашему разуму формы. Когда-нибудь ты поймешь, что такое Дух — однако когда тебя спросят, что же это такое, ты лишь с улыбкой пожмешь плечами.

— Но Кастанеда говорит, что Дух можно использовать. А разве можно использовать Бога?