Спать Ник лег не сразу. Еще долго сидел у окна с сигаретой и чашкой кофе, смотрел на улицу, едва освещенную фонарями, и думал о том, что, в сущности, Малой прав, и на поиски своего детства действительно стоит забить. Какая разница, где он провел свои первые годы жизни. В мире существует множество более важных вещей, чем прошлое, которое не вернуть, не изменить.

За много километров отсюда, по трассе «М-4 Дон» мчались два черных минивэна. В тот момент, когда Ник натягивал одеяло до подбородка, закрывая глаза, минивэны промчались мимо поста ГИБДД, въезжая на территорию Краснодарского края.

ГЛАВА 25

МАЛОЙ

Краснодар, 1 апреля 2005 года.

Если бы Малого спросили, что такое дружба, то он бы, скорее всего, пожал плечами, фыркнул и ничего не ответил.

У него никогда не было друзей. В обществе, где он крутился несколько последних лет, друзей не бывает в принципе. Просто люди сбиваются в стаи, потому что так легче выжить. Какая может быть дружба в Отстойнике, где каждый готов перегрызть соседу глотку? Перегрызть даже не за собственную шкуру, а за бутылку сивухи или горсть окурков.

За одиннадцать лет своего существования Малой уяснил самое главное правило — доверять нельзя никому. И дело даже не в том, что все вокруг враги, и каждую секунду надо ждать подляны.

Просто люди разные, понимание жизни у них тоже разное.

И каждый разграничивает добро и зло по-своему.

Никакого доверия. Никому. Всех держать на расстоянии, исключений нет.

Жизнь у Малого одна, принадлежит она ему, и никто не имеет права распоряжаться ею, кроме него самого. Чьи-либо советы, мнения, просьбы и приказы Малой всегда оставлял за бортом, прислушиваясь только к своей интуиции, которую ласково называл «чуйкой».

Поэтому, когда Ник попросил Малого больше не нюхать клей, пацан сказал, что будет делать то, что хочет.

Всякое действие рождает противодействие, а противодействие обычно рождает новое действие. Ник принял более радикальные меры, и ночью, когда Малой спал и выбросил остатки клея, рассчитывая, что в день отъезда Малой может обойтись без токсикомании.

Зря рассчитывал.

Утром Малой отправился на рынок за новым тюбиком «Момента» и десятком одноразовых пакетов.

— Мы вечером уезжаем, — напомнил Ник, когда Малой уходил. — Купи хлеба и сухой колбасы, бутеров в дорогу сделаем.

— Ага. Конечно.

И через час вернулся. Без хлеба, без колбасы, зато со всем, необходимым для кратковременного одурманивания.

— А где еда? — спросил Ник. — Ты же за едой пошел.

— Первый апрель — никому не верь.

— Ты что, дурак?

— Сам дурак, — огрызнулся Малой. — Я тебе что, шестерка? Туда сходи, то принеси… иди сам за своей колбасой.

Он открыл тюбик с клеем и стал щедро лить тягучую вонючую массу в пакет.

— Малой!

— Че?

— Во-первых, харе нюхать эту дрянь…

— Да пошел ты!

— Во-вторых, ты же знаешь, что мне лучше не светиться на улице… А в-третьих, не хами.

— Да пошел ты, — хихикнул Малой.

Это хихиканье окончательно разозлило Ника. Встав с места, он подошел к Малому, молча вырвал клей и пакеты и, прежде чем тот успел опомниться, вышвырнул все это в окно.

Отборный пятиэтажный мат, полившийся в ответ из уст одиннадцатилетнего пацана, заставил бы покраснеть даже самого нещадного грузчика-пропойцу.

— Это ведь для твоего же блага… — попытался объяснить ему Ник.

Бесполезно. Малой считал, что только он вправе решать, что для него благо, а что нет. И направился к двери, намереваясь вернуть то, что вылетело из окна.

— С клеем я тебя сюда не пущу! — в сердцах бросил Ник.

— Да я и сам не вернусь, — это была единственная цензурная фраза Малого, после чего он снова разразился площадной бранью.

А потом вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

На самом деле клей был не главной причиной ухода. Решение о том, что пора разбегаться, Малой принял, едва они прибыли в Краснодар. Ник со своей подозрительностью стал обузой для малолетки, но при этом вел себя так, будто сделал одолжение, взяв Малого с собой.

Клей всего лишь сыграл роль решающей капли, переполнившей чашу терпения.

Деньги ещё есть. Во всяком случае, пару дней голодным быть не придётся. За это время наверняка что-нибудь подвернется, а если и нет, дальнобои накормят. Одиночке гораздо проще поймать попутку и добраться до долгожданных сочинских пляжей, а именно это Малой и собирался сделать.

Хотя… нет. Для начала он собирался найти выброшенный клей и кайфануть до обеда.

Потом пожрать чего-нибудь, вроде хот-дога или шаурмы, а дальше видно будет. Долгосрочных планов Малой строить не любил, да и не умел.

Клей он нашел быстро. Окна съемной квартиры выходили на пустырь. Людей там можно было встретить редко, детвора предпочитала играть подальше от дома, на горе из бетонных плит и труб, поэтому источник кайфа спокойно лежал на земле, дожидаясь хозяина.

Подобрав свое добро, Малой осмотрелся, и двинулся в сторону плит, собираясь найти тихое местечко.