Пустой подъезд, пустой двор. Будто ничего и не произошло.

Ник облизал пересохшие губы, затем сделал шаг назад.

Спокойно. Главное, без паники. В квартире наверняка кто-то остался, возможно, и за двором ведётся наблюдение. Поэтому надо уходить, быстро, не привлекая внимания.

Он вышел из беседки и, сдерживая желание бежать, пошел прочь со двора.

На ходу перечитал постскриптум письма.

Убрать с прохода ящики с железками — вот это было совершенно непонятно.

Он не знал, куда идти, решил — куда глаза глядят. Растерянный, напуганный, не понимающий, что происходит.

Быстро темнело, к тому же становилось холодно. По-хорошему, надо сваливать из города, но денег в кармане нет, а соваться в интернет-клубы, чтобы обналичить немного ЯДа, рискованно.

К полуночи Ник вышел к Западному мосту, соединявшему центр и западный сектор города. Мост давно не работал, ремонтировать власти его не спешили, и он стал прибежищем для бомжей.

Ник спустился вниз. Обрезанная пополам бочка, в которой горел огонь, вокруг бочки грелись несколько бродяг. Заметив чужака, они насторожились, один даже взял палку с гвоздем и крикнул Нику:

— Тебе чего, мужик?

— Погреться можно? — спросил парень, подходя ближе.

— А ты кто и откуда? — спросил бомж, привставая с места. Да и остальные как-то нехорошо зашевелились.

— Человек я, — буркнул Ник. — Оттуда. Тебе чего, тепла жалко?

— Жалко у пчелки, — процедил бомж. — Руки вынь из карманов и вверх подними. И спиной повернись.

— Может, еще раком встать?

— Надо будет, встанешь… — пообещал бомж и перехватил палку поудобнее.

Обстановка обострялась, и Ник уже успел несколько раз пожалеть, что спустился в это странное место. Грохнут ведь его здесь, и даже не спросят, как зовут.

— Эй, Таблетка, погоди! Это же тот пацан, что сегодня бухла нам зарядил! — неожиданно раздался сбоку знакомый сиплый голос.

Из темноты вышел тот самый пьянчуга в синей куртке и красной кепке… Подойдя к Нику поближе и внимательно посмотрев на него, он панибратски хлопнул парня по плечу и просипел:

— Звиняй, хлопец, еду мы твою съели, и бухло выпили. Но если хочешь погреться — грейся. А ну, падлы кривые, места дайте корешу моему!

Растолкав бродяг, которые, надо сказать, очень быстро утихомирились, пьяньчуга освободил место у костра, и даже притащил Нику пластмассовый ящик да несколько картонок, чтобы укрыться от ветра.

Тепло от костра быстро разливалось по всему телу. Зубы перестали стучать, разум больше не отвлекался на холод, и Ник мог хорошенько обдумать своё настоящее положение и дальнейшие действия. Теперь у него не было ничего — ни денег, ни работы, ни друзей, ни даже верного ноутбука.

Только листок бумаги, прощальное письмо от Синки. Ник достал его, чтобы перечитать, но и тут его ждало разочарование — листок был девственно чист. Ни одной буквы на нем не осталось.

Горько усмехнувшись, Ник смял листок и бросил в бочку.

Гори оно все огнем.

ГЛАВА 20

РАСПЛАТА

Резиденция Синдиката Д, где-то под Ростовом, февраль 2005 года.

Голова… голова болит так сильно, что хочется расколоть череп пополам и вытащить оттуда все содержимое, лишь бы прекратить эту боль.

Но нет никакой возможности даже просто схватиться за голову — руки за спиной, то ли связаны, то ли в наручниках.

О, господи, как больно-то!

— Камеру ближе поднеси. Еще ближе. А ну, подсвети. Нет, не он.

Следующий.

В голосе, искаженном колонками ноутбука, звучало нетерпение.

Кто-то схватил Асгарда за волосы, дернул вверх, отвесил пощечину. В голове зазвенело, боль усилилась. Странно, казалось — больнее быть не может.

— Ближе. Еще. Ниже подсвети.

Асгард с трудом разлепил веки, через секунду в глаза ударил свет и он снова зажмурился.

Сильно тошнило, наверное, сотрясение мозга и нехилое.

— Нет, не он. Следующий.

— А это все, последний.

— Черт! Значит, вы его упустили!

— На хате не было больше никого… Эй, слышь! Кто еще с вами был? Ну?

Асгарда снова резко рванули за волосы, он застонал.

— С вами пацан был и телка, где они?

— Небло…

— Че?

— Не… было… никого… — еле ворочая языком, произнес Асгард.

— Что он там мелет? — раздалось в колонках.

— Говорит, не было никого.

— Врет. Прессаните их… прессуйте, пока не расскажут…

— Аз ю виш.

Мощный удар в скулу — то ли рукой, то ли ногой — отшвырнул Асгарда в темную и бездонную пропасть. И он падал, падал, падал…

Очнулся Асгард от того, что на него вылили ведро ледяной воды.

На этот раз он сидел не на стуле, а на полу у стены, прикованный наручниками к батарее. В какой-то комнате или даже подвале без окон и с бетонными стенами.

Рядом в таких же позах валялись, кто молча, а кто постанывая, остальные дети Сварога.

В помещении горела одна единственная лампа, потрескивая и мерцая. Грязная и пыльная, она давала слабый свет. Да и при хорошем освещении слезившимися и заплывшими от ударов глазами видишь с трудом.

Напротив стояло несколько человек в масках. Единственный, кто не скрывал лица, — это Заза. Он сидел на стуле перед хакерами, в дубленке, темных очках, с сигарой. Убедившись, что Асгард пришел в себя, Заза произнес:

— Херово выглядишь, уважаемый.