— Короче, вкратце так. Ты расписываешь объем работ, указываешь сроки, когда нужна работа и когда ты сможешь ее оплатить. Я говорю тебе, сколько это будет стоить и если тебя это устраивает, мы начинаем работать за указанный тобой гонорар плюс пять процентов от возможной будущей прибыли.

— Меня устраивает, — поспешно кивнул Лекс.

— Если происходит сбой по нашей вине, — продолжил Мусорщик. — Ты ничего не должен, претензий нет, работа не оплачивается. Но если ты пытаешься нас обмануть… тогда у тебя начинаются неприятности. Тебе надо объяснять, какие у тебя могут быть неприятности, или ты не собираешься нас обманывать?

— Я… эээ… нет, конечно, я не собираюсь вас обманывать, — сбитый с толку, промямлил Лекс.

— Вот и прекрасно. Я смотрю, ты парень надежный, надеюсь, что до неприятностей дело не дойдет.

Он явно издевался, хотя говорил с серьезным видом.

Пока Лекс собирался с мыслями, Мусорщик добавил:

— Ты не торопись с решением. Подумай, распиши таски и приходи сюда. Или не приходи, если передумаешь. Вопросы есть?

— Да, в общем, нет… — ответил Лекс неуверенно.

— Тогда все, пока и до новых встреч. Шнурок, проводи гостя.

Мусорщик отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Подросток пнул Лекса в бок и открыл дверь машины, выходя первым.

Домой Лекс возвращался со смешанными чувствами. С одной стороны, ему не хотелось связываться с человеком, который имеет явное отношение к криминалу. С другой же — выбора особо у него не было. Денег нет, а проект пора запускать, пока что-то подобное не запустил кто-то другой. Время ведь сейчас такое: кто первым встал, того и тапки. Легкое торможение автоматом отождествляется с опозданием.

Кредит бы взять, да в кабалу к банковским жуликам тоже влезать не хочется.

Ник обещал занять, но лишний раз напоминать другу про деньги не хотелось. И вообще, Лексу показалось, что его друг и брат, получив повышение по службе, слегка зазвездил. Ник изменился и, к сожалению, не в лучшую сторону.

Нику Лекс не стал ничего рассказывать, на вопрос: «Где был?», ответил что-то маловразумительное, после чего убрел к себе в комнату делать таски — техзадания для программиста и художника.

Собственно, они уже были готовы, оставалось только подправить, а вместе с этим решить, стоит ли пользоваться услугами Мусорщика или нет.

Лекс сидел почти до утра, размышляя над этой дилеммой.

А утром принял окончательное решение.

ГЛАВА 0

/DEV/NULL

Франция, где-то под Парижем, октябрь 2001 года.

Этот трехэтажный дом охранялся не хуже, а то и лучше, чем президентский дворец. И на то были причины. Слишком многие желали зла хозяину дома, а среди них было немало и тех, кто готов перейти от слов к делу.

Хозяина дома звали Жан-Мари Ле Пен. Он был лидером ультраправой организации Фронт Националь и своими резкими националистическими высказываниями давно добился того, что его ненавидели не только во Франции, но и далеко за ее пределами. Арабские радикалы, привыкшие решать вопросы с помощью АК-74 и пары килограмм взрывчатки, уже не раз пытались закрыть рот неуемному французу. Если бы Ле Пена охраняла полиция или какое-нибудь частное охранное агентство, вряд ли он дожил бы до семидесяти двух лет. Но Ле Пена охраняли профессионалы, работавшие на Армаду. В случае покушения или убийства Армада не остановилась бы ни перед чем, чтобы найти организаторов и заказчиков. Те, кому надо, знали это, равно как и то, что Армаде в подобных случаях плевать, кто заказчик: арабские террористы или американские спецслужбы. Они уничтожат любого, кто посмеет покуситься — не на Ле Пена, а на их репутацию.

Так что Жан-Мари Ле Пен спал спокойно в своем особняке. И так было уже несколько лет, начиная с девяносто шестого года, когда он заключил с Армадой договор.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Погода выдалась на редкость отвратительной. Поздняя осень, деревья уже начали терять пожелтевшую листву, а сегодня с самого утра тучи сгустились, и к обеду пошел противный, моросящий дождь, принесший с собой и туман.

Хорошо, что сегодня не надо было никуда ехать. Весь день Ле Пен проработал в кабинете, прервавшись только на обед и послеобеденную прогулку.

Вечером заехала дочь — посоветоваться насчет некоторых предвыборных вопросов. Осталась на ужин, потом уехала, и старый политик остался один, сидя возле камина с бокалом сухого красного вина и собственными мыслями.

Время уже давно перевалило за полночь, пора было отправляться спать, но Ле Пену не хотелось покидать уютное кресло. Напротив, он подбросил в камин еще одно полено и прикрыл глаза.

Он любил Францию. И считал себя не просто патриотом, а верным сыном, частичкой этой страны, самой свободолюбивой в Европе.

Ему было больно смотреть, во что она превращалась последнее время. Враги, вылезшие со всех сторон, пожирали культуру его родины, изменяли законы, основанные на многовековых традициях, уничтожали уклады и обычаи, которые существовали с самого начала основания страны.