Читаем Хагакурэ полностью

— Не заложены ли у тебя уши? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон страны?

— Теперь я понял, что вы говорите, — отвечал слуга. — Вы утверждаете, что я нарушил закон и правительственный указ, но уверяю вас, что я никоим образом не сделал этого. Объяснить это я могу тем, что все живые существа любят жить, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что пренебрегу Путем Самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Поэтому я побежал к месту действия. Я смог бы продлить себе жизнь, если бы, не ведая стыда, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это было бы попиранием Пути Самурая. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни. Поэтому, оставаясь верным Пути Самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пренебрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня на месте.

Эти слова произвели сильное впечатление на чиновника, и впоследствии он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра:

— У вас на службе состоит очень способный самурай. Пожалуйста, берегите его.

Вот как говорит священник Банкэй: «Не одалживай чужой силы, но полагайся на свою собственную[25], отрешись от прошлых и будущих мыслей и не живи в повседневных заботах — тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами».

* * *

Фамильные реликвии господина Сома под названием «Тикэн марокаси» были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар и дом был объят пламенем.

— Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, — сказал господин Сома. — Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода.

— Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, — отозвался один самурай из числа его слуг.

— Ты не сможешь этого сделать, потому что дом уже догорает, — сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись.

Этот человек не отличался красноречием и никогда не был полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он делал все от начала до конца.

— Я никогда не выручил своего хозяина в трудную минуту, — отвечал самурай, — потому что был слишком беззаботен, но я лелеял в себе решимость в один прекрасный день отдать за него свою жизнь. Кажется, этот день настал. — И он прыгнул в пламя.

Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал:

— Давайте найдем останки этого смельчака. Как жаль, что он погиб!

После поисков его тело обнаружили в одном из помещений, которые прилегали к жилым комнатам. Когда его перевернули, из живота потекла кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, вследствие чего они совсем не пострадали от пожара. С тех пор их называли «кровавая родословная».

* * *

Один человек поведал следующее: «Последователи традиции „И-цзин“ допускают одну ошибку. Принято считать, что это — традиция гадания, однако в действительности это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что иероглиф „и“ означает „перемены“. Даже если ты предскажешь себе удачу, стоит тебе сделать что-то не так, и она обернется неудачей. И в то же время, если ты предскажешь себе неудачу, но поступишь правильно, тебе повезет.

Когда Конфуций говорил: «Если я буду трудиться много лет, чтобы постичь одни только перемены („и“), я не буду совершать ошибок», он имел в виду не изучение «И-цзин». Конфуций утверждал, что если человек посвятит много лет изучению перемен и правильного поведения на Пути добра, его поступки будут безупречными».

* * *

Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли возвышенность в сражении при Сидзугадакэ[26]. Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото господина Иэясу.

Однажды Гонбэя пригласил к себе домой господин Хосокава.

— Все в Японии знают о мужестве мастера Гонбэя, — сказал господин Хосокава. — Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, ожидали чего-то другого. Если бы вы были моим слугой, я бы пожаловал вам половину своего состояния.

Не проронив ни слова, Гонбэй встал, вышел на веранду, повернулся лицом к дому и помочился.

— Если бы я был слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, — сказал он.

* * *

Когда священник Дайю из Сансю по вызову прибыл к больному, ему сказали:

— Этот человек только что умер.

— Смерть не могла наступить в это время суток. Может быть, он умер вследствие неумелого лечения? Какой позор!

Доктор все еще не ушел и услышал эти слова, сидя по другую сторону сёдзи. Он рассердился, вышел из-за ширмы и сказал:

— Я слышал, как ваше преосвященство сказали, что человек умер вследствие неумелого лечения. Поскольку я неопытный доктор, это вполне могло быть так. Но я слышал, что священники олицетворяют силу буддийского Закона. Покажите нам, как вы умеете возвращать человека к жизни, ведь без такого подтверждения буддизм не имеет смысла.