Читаем КГБ в Англии полностью

ОС/46, по описанию Спиру, был типичным международным авантюристом и служил ОС/42 в качестве источника. ОС/46 родился в России, на Кубани, к моменту создания бюро имел за плечами 25-летнюю журналистскую практику, во время революции был послан Временным правительством с целью закупки оружия в Западную Европу и остался там вместе с доверенными ему деньгами, был знаком с Керенским, тесно связан с белоэмигрантскими газетами «Руль» и «Последние новости», часто выступал с антисоветскими публикациями, прожив долгое время в Берлине, Брюсселе и Лондоне, имел широкие связи повсюду в Европе. ОС/46 был к тому же вице-президентом «фашистско-ревизионистского крыла сионистской организации» (слова Спиру) и, по утверждению ОС/42, информировал Форин Офис о всех закрытых заседаниях «враждебных Англии ревизионистов».

«ОС/46, кажется, гораздо в большей степени понимает истинный характер «корреспондентского бюро», — сообщал Спиру. — Он считает, что речь идет о полуофициальном американском информационном агентстве, работающем на грани экономического шпионажа. Не далее этого он и готов пойти. Он был бы готов делать все, что не может быть предъявлено ему как конкретное нарушение закона, хотя по существу это и было бы незаконно». Во время одной доверительной беседы со Спиру, содержание которой ОС/46 просил держать в тайне от ОС/42, он обещал свою всестороннюю помощь. Когда же Спиру сказал, что сообщения хорошо было бы подтверждать документами, ОС/46 заявил следующее: «Нет, этого я никогда не сделаю. В этом вопросе между нами не должно быть никакого недопонимания. Документы я не могу поставлять. Самую лучшую и недоступную информацию, «закрытые сообщения» вы можете от меня ожидать. Все, что я буду вам давать, вы можете публиковать. Будете ли вы это делать или нет, мне безразлично».

«ОС/46, так же как и ОС/42, рассматривает «корреспондентское бюро» как американо-немецкое предприятие, — писал Спиру. — Он убежден в его нерусском и особенно в его антисоветском характере».

ОС/43 служил чиновником, а в прошлом состоял в компартии. По своей осведомленности в экономических и политических вопросах он превосходил других сотрудников бюро, но его неуравновешенный, истерический характер, отсутствие журналистских способностей и тот факт, что он не был «джентльменом», приводили к трениям с ОС/42. ОС/43 считал себя «экономическим курьером» правительства и жил в постоянном страхе, что выдает государственные секреты. «Его истерия приводит к тому, — отмечал Спиру, — что сегодня он видит в бюро руку Москвы, а завтра — руку Вильгельмштрассе. И я, и ОС/42 основательно разубеждали его в этом.

О его сотрудничестве в группе знал только ОС/42».

ОС/44, по словам Спиру, был единственным членом группы, который сознательно нарушал закон, передавая документы своего министерства. В прошлом он за деньги снабжал кое-какими сведениями ОС/42 для его газеты и так стал сотрудником бюро. «В последнее время ОС/44 полностью отказался сотрудничать, — писал Спиру. — Его назначили начальником… и он боялся разоблачения своей «противозаконной деятельности». Однако убедить его все-таки удалось, так что он дает в самом деле хороший материал. Примечательно, что он приглашал ОС/29 в министерство и показывал ему секретные документы».

В конце своего описания группы Спиру делал некоторые выводы:

«1. Самим способом создания группы мы сами ) уже поставили определенные границы ее деятельности.

2. Группа, несомненно, отвечала цели расширения периферии (связей, возможностей. — О.Ц.). Через нее были получены связи, которые были за пределами наших возможностей. Ее создание было поэтому принципиально верным. Некоторые опасные моменты никогда не упускались из виду. В известных случаях именно вероятный контроль со стороны Форин Офиса служил прикрытием нашей работы».

Из сказанного Спиру очевидно, что «корреспондентское бюро» балансировало на грани законной и незаконной деятельности, и это объясняло неровное качество информации, поступавшей от него в Центр. «Лондонский редактор», если его деятельностью действительно интересовался Форин Офис или даже МИ-5, обнаруживал перед ними, вероятнее всего, только «надводную» часть всей организации, потому что столь нужные ему и другим членам группы деньги делались в ее «подводной» части. Он должен был прекрасно понимать, что без последней все, что было над поверхностью, просто бы затонуло. Все сооружение было довольно непрочным и зависело от денежных вливаний Центра и от каприза «патриотически» настроенных источников информации..

Трудно сказать, стоили те 20 процентов материалов бюро, которые оценивались Центром как представляющие «интерес и большой интерес», труда берлинских нелегалов и денежных затрат, но, как подчеркивал Ильк, лондонскую операцию следовало рассматривать только как начало большой работы. События, однако, развивались не всегда по намеченному плану. Коммунистическое прошлое иногда неожиданно настигало новоиспеченных нелегалов.