Читаем КГБ в Англии полностью

Видимо, поступавшие сведения о переговорах белой эмиграции с англичанами и французами настолько обеспокоили советское правительство, что оно решило сделать предупредительный выстрел, или, выражаясь современным языком, провести «активное мероприятие» в советской печати. В «Известиях» была опубликована статья, в которой говорилось, что французское правительство ведет переговоры с представителями русской эмиграции во Франции, причем в числе таковых упоминался Лохвицкий. Когда Лохвицкий встретился с Лешером после возвращения последнего из Лондона, Лешер сказал ему об этой статье и добавил, что из-за этой публикации его «могут обвинить в сношениях с русскими антибольшевиками». «Вообще, за нами (т. е. сотрудниками МИД) следят», — сказал он Лохвицкому и отказался обсуждать результаты своей поездки в Лондон.

27 августа 1925 года из Лондона в Париж приехал Чаплин и сообщил, что встречался со Стэнли из Форин Офиса, который сказал, что сэр Хилл заинтересовался предложением Дьяконова. Но пока англичане занимают выжидательную позицию, и вопрос будет рассматриваться после 10 сентября, когда из отпусков вернутся высшие чины Форин Офиса и Военного министерства. По словам Чаплина, англичане обеспокоены развитием событий в Китае и чувствуют, что надо что-то предпринять в отношении агрессивных действий китайцев. Локер-Лэмпсон продолжает лоббировать в поддержку выступления и интересуется, как относится к этой идее Николай Николаевич. Локер-Лэмпсону бьщо сказано, что Николай Николаевич возражать не будет.

Наряду с целым рядом сдерживающих факторов политического рода, таких как усиление левых тенденций в профсоюзном движении Англии (английское посольство в Москве тщательнейшим образом отслеживало визит руководителя профсоюза горняков А. Дж. Кука, телеграмма Ходжсона Чемберлену от 7.12.26), невозможность определить точку применения силы в Китае (Меморандум Форин Офиса о внешней политике Англии от 5.04.28), на колебания англичан в отношении поддержки белой интервенции не мог не влиять существовавший раскол в верхушке белой эмиграции. Форин Офис, щупальцем которого выступал Локер-Лэмпсон, получал через последнего сведения от кирилловцев, что Николай Николаевич не будет возражать против их акции на Дальнем Востоке. Это никак не стыковывалось с информацией о том, что николаевцы готовят самостоятельное выступление. Англичане знали об этом лучше других, так как сами же и вели с ними переговоры на эту тему.

5 сентября 1925 года Дьяконов сообщил сведения, полученные им от генерала Бема, друга начальника штаба врангелевской армии генерала Миллера, о том, что «уже второй месяц представители Николая Николаевича в Лондоне — князь Белосельский-Белозерский и генерал Гальфтер ведут переговоры с англичанами об использовании остатков армии против СССР». «Не находится ли в связи факт переговоров англичан с представителями Николая Николаевича с тем, что англичане задерживают продолжение переговоров с генералом Дьяконовым — представителем кирилловцев и Лохвицкого», — задавался риторическим вопросом автор сообщения, писавший о себе в третьем лице.

В сторону осторожного подхода к инициативам белоэмигрантов склонялась и Франция, вторая реальная сила в Европе, которая могла бы их Поддержать. По сообщению Дьяконова, сотрудник МИД Франции Кастанье за завтраком с Лохвицким в конце сентября 1925 года сказал, что план Лохвицкого очень интересует французов, но современное финансовое положение Франции, не позволяет поддержать его деньгами. С другой стороны, по словам Кастанье, отношения Франции с Англией сейчас таковы, что всякая попытка французов помочь нам побудила бы англичан отказаться от какой бы то йи было помощи. Тем не менее МИД Франции назначил бывшего посланника в Португалии чиновником для связи с Лохвицким, а Кастанье просил держать его в курсе всех переговоров с англичанами.

Видя колебания официального Лондона и Парижа, Лохвицкий активнее задействовал частные каналы влияния. Он установил контакт с герцогом Манчестерским, который должен был прибыть в Париж для заключения соглашения о помощи. Герцог брался за комиссионное вознаграждение лоббировать английское правительство и частный капитал. «Лохвицкий готов заплатить, — писал Дьяконов, — так как деньги будут все равно не его, а англичан». «Ближайшая цель герцога и Лохвицкого — убедить английское правительство в тесной связи между внутренним положением в Англии, событиями в Китае и внешней политикой советского правительства и доказать англичанам, что удар по большевикам в Китае означает одновременно и удар по коммунизму в Англии», — завершал свое послание генерал.