Читаем КГБ в Англии полностью

Центр принял решение не связываться с Блантом во Франции и предложил Горскому использовать возможности для встреч с ним в Лондоне. Хотя причины такого решения в письме от 7 февраля 1940 года не указывались, можно предположить, что Центр исходил из сложной военной обстановки и неизвестности о будущем местонахождении Бланта. Имеется, однако, недатированная выписка из письма лондонской резидентуры о том, что Блант находится в Булони. Вполне вероятно, что эти сведения были получены Горским от Филби. В своих воспоминаниях, датированных сентябрем 1980 года, Филби описывает свою встречу с Блантом именно в Булони:

В феврале 1940 года лондонская резидентура была ликвидирована. В деле «История лондонской резидентуры» об этом имеется лишь краткая запись: «В феврале 1940 года по указанию народного комиссара тов. Берия резидентура в Лондоне была закрыта, и КАП (Горский) был отозван в Союз. Мотивом, послужившим закрытию резидентуры, была якобы дезинформация, поставляемая агентурой». Вероятнее всего, истинной причиной закрытия резидентуры была затянувшаяся чистка разведки, которая могла продолжаться только в обстановке всеобщей подозрительности, в том числе и в отношении источников. Однако Горскому, занимавшему в резидентуре до начала чистки скромный пост шифровальщика и ставшему исполняющим обязанности резидента только потому, что его руководители — в 1937 году Адольф Сигизмундович Чапский (в Лондоне — Шустер), а в 1938 году Григорий Борисович Графпен (в Лондоне — Бланк) были отозваны и репрессированы, вменить какую-либо вину по политической линии было трудно. К тому же, оказавшись у разбитого корыта, руководство НКВД спохватилось и стало спешно восстанавливать работу разведки. В августе 1940 года в Берлин выезжает реабилитированный Александр Коротков и возобновляет связь с «Корсиканцем». В конце 1940 года в Лондон возвращается Анатолий Вениаминович Горский уже под новым псевдонимом ВАДИМ и оживляет обширную агентурную сеть.

Одним из первых, с кем была восстановлена связь, оказался Энтони Блант. В декабре 1940 года (дата отсутствует, но до 28 декабря) ВАДИМ сообщил в Центр, что он «связался с ТОНИ, который произвел на него хорошее впечатление» — это был первый после Дейча личный контакт с Блантом. Горский писал, что Блант служит в чине капитана в Генштабе (видимо, служившем прикрытием для контрразведки. — О.Ц) и имеет доступ к различным документам военной разведки, в частности может просматривать агентурные данные о дислокации и передвижении частей Красной Армии, бывает также в картотеке и архиве МИ-5.

О том, что произошло с Блантом в период отсутствия связи с ним, известно только из его автобиографии, написанной им в феврале 1943 года. Он пишет, что в июне 1940 года он вернулся в Лондон и спустя несколько недель при содействии своего друга Виктора Ротшильда устроился в МИ-5, где работал сам Виктор. В течение некоторого времени Блант работал в отделении «Д», которым руководил полковник Норманна затем стал личным помощником бригадира Аллена. Таким образом, Блант проник в контрразведку. Можно гадать о мотивах его выбора — искал ли он «тихую гавань», где можно отсидеться во время войны, или действовал в интересах «дела», — но придется склониться в пользу второго. Опыт его предыдущей, но в значительно большей степени, как станет ясно, последующей оперативной работы свидетельствует о его приверженности целям и задачам сотрудничества с советской разведкой. «Отсюда его целеустремленность, настойчивость и высокая дисциплинированность. Кроме того, рядом с ним постоянно находились неугомонный Гай Берджес и рациональный и в высшей степени, преданный делу Ким Филби, которые, несомненно, повлияли на его выбор. Впрочем, всем троим был присущ такой подход к делу, который можно было бы охарактеризовать фразой: «Сделать как можно лучше».

Уже в январе 1941 года Блант передал Горскому первые документы английской контрразведки. Они включали в себя материалы допросов предателя Вальтера Кривицкого, выдавшего англичанам среди прочих шифровальщика Форин Офиса Кинга (МАГ) и сотрудника нелегальной группы Дмитрия Быстролетова — Генри Пика (КУПЕР) (см. главу «Ключи к секретам комнаты № 22»), а также давшего наводку на советского агента в Форин Офисе — СТЮАРТА (Маклейна) или ЛИСТА (Кернкросса), как полагал тогда НКВД.