Читаем КГБ и власть полностью

Население социалистических стран стало все чаще предъявлять требования властям, становилось ясно, что назревает социальный взрыв. Сотрудники органов госбезопасности понимали сложности, которые переживали их страны, и не скрывали от нас причин происходящего. Хотя в каждой стране кризисные явления носили специфический характер, у всех было одно общее: социализм проигрывал в соревновании с Западом, реальное воплощение в жизнь социалистических идеалов теряло свою привлекательность.

Тем не менее вера в «светлое будущее» была еще не окончательно утрачена в народе. Кто мог тогда подумать, что в верхних эшелонах власти уже зрели планы возврата к капиталистическому образу жизни и строились не продуманные до конца планы, приведшие к распаду страны? Мне не раз приходилось слышать, как М. С. Горбачев, подводя итоги обсуждения очередных проблем, произносил слова известной песни: «Жила бы страна родная, и нету других забот…»

Тревожные признаки надвигающегося кризиса в соцстранах давали о себе знать. Опасения за собственную державу мы начали ощущать позднее.

Впервые утрату доверия к Советскому Союзу я почувствовал в Албании в 1957 году. У албанцев сложились весьма непростые отношения с Югославией, и мы в этом конфликте были на стороне Албании. И вдруг Хрущев, посетивший Югославию, простил ей все обиды, а Албания при этом осталась как бы в стороне, по существу, мы предали эту маленькую героическую страну. Конечно, надо было укреплять наши отношения с Югославией, но в переговорах по этому вопросу непременно должна была участвовать Албания, а возможно, и Болгария, которая так и не пошла на сближение с Югославией, хотя являлась нашим верным союзником.

Это добавило причин к тому, чтобы в странах Вое-точной Европы возникала настороженность, росло недоверие к Советскому Союзу, и, конечно же, этим не замедлили воспользоваться оппозиционные силы и группировки, ориентировавшиеся на Запад, а нередко и сотрудничавшие с подрывными центрами. Бывая в соцстранах, слушая рассказы друзей и знакомясь с информацией разного рода, я уже в начале шестидесятых годов начал ощущать, что они подошли к тяжелым реальностям. Сущность их сводилась в основном к двум серьезным факторам: с одной стороны, в каждой из стран зрели силы, готовившие свержение социалистического строя, с другой — руководители, имевшие обо всем этом довольно полную информацию, делали вид, будто ничего экстраординарного не происходит и социалистические устои прочны и крепки, а дружба с Советским Союзом нерушима.

Трудно сейчас объяснить, как эта ложь владела умами людей, которые, отлично понимая всю сложность положения и приближение катастрофы, убеждали себя в обратном. Думать о полном крахе не хотелось, но в таком случае надо было искать выход из кризиса, приветствовать и поощрять реалистический взгляд на вещи и новаторские идеи, а не заниматься показухой, очковтирательством и обманом народа, искренне верившего словам своих лидеров.

В один из моих приездов в Будапешт в свободный вечер друзья пригласили меня на ужин в небольшой типично венгерский ресторанчик. Вскоре там появился министр внутренних дел Бенки в сопровождении своего помощника. Я очень уважал этого человека за его искренность, открытость и порядочность, между нами сложились добрые отношения, поэтому его появление меня очень обрадовало.

Спустя некоторое время министр пригласил всю компанию в другой ресторан, расположенный на горе Геллерт. Мы просидели там не более получаса и стали прощаться. И вдруг Бенки спросил меня: «Какое сегодня число?» Я смутился: как же это я забыл, что 23 октября — годовщина венгерских событий 1956 года! «Вот видишь, а у нас в такой день министр внутренних дел ездит по ресторанам без охраны — явное свидетельство благополучия в стране». С ним трудно было не согласиться, хотя Бенки прекрасно сознавал: благополучие это видимое, и далеко не все ладно в стране, даже на самом верху. Венгрия усиленно дрейфовала в сторону Запада и втайне готовилась к переговорам с Международным валютным фондом. А тем временем росло недовольство высокими ценами, народ не мог не видеть явного загнивания государственного аппарата.