Читаем Кэти Кин. Беспокойные сердца полностью

Обычно большинство прослушиваний проходили в «Жемчужине» или «Рипли Грир» – оба этих здания отличаются бесконечными залами для прослушиваний и студийными помещениями – или же в здании профсоюза актеров. Даже не являясь членом профсоюза, ты мог подождать в коридоре, чтобы тебя заметили. Но как я выяснил, в первый раз шансы ничтожно малы… и тебе нельзя воспользоваться туалетом. Эта привилегия закреплена за членами актерского сообщества. Стоя в очереди, я вспомнил скандал, вспыхнувший в Нью-Йорке пару лет назад, когда девушки, ожидавшие прослушивания на новый сезон «Следующей американской супермодели», ввязались в драку из-за очереди в туалет.

Надеюсь, что с «Хэлло, Долли!» не будет таких беспорядков! Они устраивали прослушивания в центре города, в частном театре, довольно уважаемом месте, где до переезда на Бродвей ставилось много новых мюзиклов, и где каждое лето бесплатно играли пьесы Шекспира. Итан Фокс был из частного театра, так что нет ничего удивительного, что он начал «Хэлло, Долли!» здесь.

Было ровно семь утра, а прослушивания не начинались до одиннадцати, но очередь уже выстроилась до конца квартала. Я занял место за аккуратно подстриженным парнем моего возраста с каштановыми волосами. Он выглядел как Кен или как постер с пропагандой времен Второй мировой войны, прославляющей жизнеспособность собирательного образа американского парня. Но он работал над этим.

Некоторые люди болтали в очереди, но, как и большинство настоящих телевизионных сучек, стоявших передо мной, я был здесь не для того, чтобы заводить друзей. Я надел наушники и прослушал плейлист, составленный для бродвейских увертюр, надеясь, что инструментальная музыка успокоит меня. Позади меня в очередь вставали все новые и новые претенденты, и к девяти утра цепочка людей обогнула квартал. К десяти утра появились фургоны с прессой.

– Нереально, – пробормотал я. Прямо как то открытое прослушивание в «Волосы», которое я видел с мамой в далеком детстве. Неудивительно, что новостные фургоны направились прямиком к людям, которые заявились в сценических костюмах, – чего я лично никогда не понимал. Скажем так, если уж собираешься прийти в костюме, прояви немного осмотрительности. Все выглядело так, будто в городе вечеринок прошла распродажа: купи две отвратительные шляпы, и мы дадим зонт бесплатно. Все королевы из «Молли» пришли бы в ужас, увидев, как много выставлено на всеобщее обозрение.

В одиннадцать двери наконец-то открылись. Я находился достаточно далеко, так что мог пока не перемещаться, но вся очередь нервно зашевелилась единой волной.

Мы двигались так медленно, что это убивало меня. Мне не приходилось сталкиваться с чем-то до такой степени нервирующим с тех пор, как Дариус пытался пропеть, повторяя за Мэрайей. Никаких претензий, Д. всегда справлялся, но Мэрайя была из высшей лиги. Похожая красотка стояла передо мной. Время от времени я видел того типичного американского парня, поющего впереди. Голос у него был хороший. Очень хороший. Но мне просто нужно не обращать внимания на него и остальных конкурентов.

После, как показалось, бесконечного ожидания, я наконец-то вошел внутрь. Где, конечно же, тоже пришлось немного подождать. В конце коридора стояла ассистентка с планшетом. Она записала мое имя, взяла копию фотографии моей физиономии и направила американского мальчика в комнату. Через несколько минут он вышел обратно. Я попытался прочитать на его лице признаки уверенности или растерянности, но он выглядел вежливо-приятным, словно собирался продемонстрировать вязаные аксессуары в каталоге «Джей Крю». Может, так оно и было. У него отличная фигура.

– Вперед, – сказала ассистентка, кивая мне, – ни пуха ни пера.

Я кивнул ей в ответ и вошел в маленькую черную комнатушку. Черным было все: от стен до пола и сидений в зале. Посреди комнаты стояло черное пианино, черная краска на полу была поцарапана, и под ней виднелось дерево. Лысый пожилой мужчина сидел за роялем, выжидающе положив руки на клавиши. За столом находились трое мужчин и женщина. И одним из мужчин был Итан Фокс.

Боже мой. Я предполагал, что они будут работать в разных залах, проводить прослушивания с различными претендентами, мол, придется пройти столько препятствий, прежде чем увидишь этого человека. Но он был здесь. Я встряхнулся, избавляясь от шока, улыбнулся, надеясь, что вышло одновременно дружелюбно и профессионально.

Они хотят, чтобы это был ты. Так говорила ма перед каждым прослушиванием в школе. Помни, сын, они ждут там, надеясь, что именно ты решишь их проблему. Если быть точным, ты – именно тот, кого они ищут. Пой так, будто бы знаешь, что они намерены выбрать тебя.

– Хорхе Лопес, – представился я, бросая на стол перед ними копии моего снимка и резюме. Я снова напрягся, теперь из-за фотографии. Наверное, не следовало делать эти снимки, когда я ощущал себя таким взвинченным, но ладно.