Для этого надо покончить с жизнью «эстетика» и радикальным образом поменять воззрения, иными словами, совершить то, что Кьеркегор называет диалектическим прыжком, представляющим собой не синтез, не плод медленной эволюции и перехода одного этапа в другой, а некое событие. Жизнь «этика» в отличие от жизни «эстетика» характеризуется выбором, отсекающим все лишние возможности.

2.4.1.3. Ирония

Кьеркегору пришлось понять, что жизнь, в отличие от представлений и надежд «эстетика», принуждает делать выбор, не позволяя без конца держать открытыми врата всех возможностей. По собственному признанию философа, смерть отца вынудила его [морально] прервать учебу. В течение некоторого времени последствия сделанного выбора не сказываются, и в этот промежуток времени нет никакой разницы, в пользу какого варианта мы определились. Но потом жизнь решает за нас и втягивает человека в свою орбиту. Во взаимоотношениях с Региной Кьеркегор встал перед выбором и сделал его. Выбор – вот то, что отличает «эстетика» от «этика». Между двумя этими этапами существует еще один, промежуточный, на котором человек осознает крах своей жизни «эстетика» и необходимость делать выбор, но пока еще не предпринимая для этого никаких шагов. Характерной особенностью этого этапа является ирония.

В предыдущей главе мы уже объясняли суть романтической иронии как интеллектуальной позиции, подчеркивающей несоответствие между бесконечным и его частными проявлениями, как состояние духа, знаменующее его верховенство над любым концептуальным содержимым. Абсолютная свобода по отношению к любой реальности, когда субъективность передается не только через разум и воображение, но и в целом через душу, передается «то в одной сфере, то в другой, а то и вовсе в другом мире»[16] и обнаруживает абсолют то в одном индивиде, то в другом. Интеллектуальная позиция и состояние духа ироника автоматически совпадают с интеллектуальной позицией и состоянием духа «эстетика».

В то же время ирония, сокрытая в недрах эстетического этапа, несет в себе потенциальную возможность экзистенциальных перемен. Ироник умеет выявлять в конечной жизни элементы бесконечного, но пока еще не делает выбора, по-прежнему пытаясь отыскать в конечной жизни мимолетные отблески бесконечности – бесконечности желаний, бесконечности наслаждений….

«„Эстетик" – это внутренняя сущность, которая не знает как проявить себя во внешнем мире»[17], слишком занятая своими чувствами.

К чему же в конечном счете стремится в жизни «эстетик»? Утвердить «я» и сделать свою внутреннюю жизнь абсолютной нормой для мира. Любимым инструментом для достижения этой цели является ирония. Однако не принимая ничего всерьез (если в жизни нет ровным счетом ничего серьезного, то выбирать одну возможность и отвергать другую теряет всякий смысл), «эстетик» рано или поздно полностью истощает запас своих сил, потому что пытаться свести всю вселенную до размеров собственного «я» – дело нешуточное.

«Ирония представляет собой анормальный путь развития, который, подобно печени страсбургских гусей, в конце концов убивает личность» (II А 682).